7/2026

7/ 2026

СОДЕРЖАНИЕ

Учредители

журнала:

Информация о подписке

АО

«Молодая

гвардия»

и коллектив

Януш Корчак. Король Матиуш Первый

редакции

Главный

редактор

Ю.И. Кочетков

Редакционная

коллегия:

С.В. Винокурова

В.З. Денискина

О.В. Клековкина

Ю.И. Котов

А.П. Торопцев

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПОДПИСКЕ

Уважаемые руководители коррекционно-образователь-

ных учреждений, где учатся незрячие и слабовидящие

школьники, и директора специальных библиотек для

слепых!

Журнал «Школьный вестник» на протяжении долгих

лет многим своим читателям помог найти место в жиз-

ни, выбрать свою профессию, был большим другом и

помощником детей и взрослых. Сегодня ему очень нуж-

на ваша поддержка!

Подпишитесь, пожалуйста, на наш журнал, если вы

этого ещё не сделали.

На страницах «Школьного вестника» каждый чита-

тель может найти для себя что-то интересное и нуж-

ное: младшие школьники в рубрике «Аз, Буки, Веди» в

каждом номере познакомятся со стихами и рассказами

молодых профессиональных авторов; учащиеся любо-

го возраста могут принять участие в литературном кон-

курсе «Проба пера» и по итогам получить достойный

приз; старшеклассники узнают о профессиях, в кото-

рых успешно работают незрячие и слабовидящие люди;

педагоги могут опубликовать свои методические рабо-

ты, наблюдения, поделиться своим опытом обучения и

воспитания незрячих и слабовидящих детей.

Оформить подписку на «Школьный вестник» можно с

любого месяца в любом отделении «Почта России», а

также в агентстве «Урал-Пресс».

Индексы в каталоге АО «Почта России» журнал

«Школьный вестник» шрифтом Брайля

ПП671 — подписка на 1 месяц

ПП672 — годовая подписка

Индексы в каталоге АО «Почта России» журнал

«Школьный вестник» укрупнённым шрифтом, кегль 18

ПП663 — подписка на 1 месяц

ПП670 — годовая подписка

Индексы в каталоге ООО «УРАЛ-ПРЕСС» журнал

«Школьный вестник» шрифтом Брайля

70864 — подписка на 1 месяц

71546 — годовая подписка

Индексы в каталоге ООО «УРАЛ-ПРЕСС» журнал

«Школьный вестник» укрупнённым шрифтом, кегль 18

81661 — подписка на 1 месяц

81683 — годовая подписка

Подписаться можно как на брайлевский вариант жур-

нала, так и на журнал, отпечатанный укрупнённым шриф-

том. Внимательно смотрите на каталожные индексы.

ОЧЕНЬ ЖДЁМ ВАШЕЙ ПОДДЕРЖКИ!

Редакция журнала «Школьный вестник»

Януш Корчак

КОРОЛЬ МАТИУШ ПЕРВЫЙ*

Иностранные короли пригласили Матиуша в гости. Они

писали, что очень просят короля Матиуша приехать к

ним, а также капитана, доктора, Стасека и Еленку.

Король Матиуш может быть уверен, что не пожалеет.

Мы сделаем всё, что будет в наших силах, чтобы он

хорошо провёл время и получил всё, чего захочет.

Матиуш ужасно обрадовался. Он был только в одном

иностранном городе, да и то во время войны, а теперь

ему предстояло увидеть три столицы, три иностран-

ных дворца и королевские сады, и его очень интересо-

вало, как там всё устроено. В одной столице, говорят,

замечательный зоологический сад, где собраны звери

со всего света. В другой, говорят, есть такой высокий

дом, что, как сказал Фелек, он почти достаёт до неба.

А в третьей — магазины с такими красивыми витрина-

ми, что можно смотреть на них целый год и не надоест.

Министры были очень недовольны, что их не пригла-

сили, но ничего не могли поделать. Только министр

финансов умолял Матиуша, чтобы он не брал у них денег

и ничего не подписывал, потому что его непременно

обманут.

— Вы не бойтесь, — сказал Матиуш. — Моложе был —

не дал им себя обмануть, а теперь тем более не дам.

*Продолжение. Начало читайте в № 6 за 2026 г.

— Ваше величество, они теперь притворятся друзья-

ми, ведь война уже кончилась, но будут всегда соблю-

дать свою выгоду.

— Точно я этого не знаю! — сказал Матиуш. Но в

душе был рад, что его предупредили, и решил ни за что

не подписывать никаких бумаг. И в самом деле, ему

казалось странным, почему не пригласили никого из

министров.

— Буду осторожен, — добавил он.

Все завидовали Матиушу, что он едет так далеко.

Укладывали сундуки, портные приносили новые костю-

мы, сапожники — новые сапоги. Церемониймейстер

бегал по всему дворцу, чтобы не забыть чего-нибудь.

Еленка и Стасек даже прыгали от радости.

Наконец подъехали два автомобиля, в один сели ко-

роль Матиуш и капитан, в другой — доктор, Еленка и

Стасек. Под приветственные крики проехали город; на

вокзале их ждал и королевский поезд и все министры.

Матиуш ехал уже однажды с войны королевским поез-

дом, но тогда он был очень усталый и не мог как следу-

ет всё разглядеть. Теперь было совершенно по-другому.

Он ехал для собственного удовольствия, так что мог ни

о чём не думать. Ему ведь полагался отдых после такой

тяжёлой войны и такой работы. Весело смеясь, расска-

зывал он, как, укрытый попоной, прятался от поручика,

своего теперешнего учителя. Говорил о супе, о блохах,

которые его донимали, о встрече с военным министром,

когда с лесенки над хлевом он смотрел на поезд, в ко-

тором сейчас едет.

— Вот здесь стояли мы целый день. Вот с этой стан-

ции нас вернули обратно.

Королевский поезд состоял из шести вагонов. Один

был спальный. У каждого была своя комната с удобной

кроватью, умывальником, столиком и стулом. Второй

вагон — столовая. Посредине стояли стол и стулья, на

полу красивый ковёр, везде цветы. В третьем вагоне была

библиотека, и на этот раз кроме книжек там были самые

красивые игрушки короля. В четвёртом была кухня, в

пятом ехала дворцовая служба: повар и лакеи, а в шес-

том были сундуки, полные вещей.

Дети то и дело выглядывали в окна и веселились.

Останавливались на больших станциях, когда нужно

было долить воды в паровоз. Вагоны шли так легко, что

не было ни шума, ни малейшей тряски.

Вечером легли, как обычно, а утром проснулись уже

за границей.

Как только Матиуш умылся и оделся, явился посол

иностранного короля с приветствием. Он сел в поезд

ночью и не хотел беспокоить короля Матиуша, но не

спал от самой границы, так как теперь Матиуш находит-

ся под его опекой.

— Когда я буду в столице вашего короля?

— Через два часа.

Матиуш был рад, что королевский посол не говорил с

ним на иностранном языке, потому что, хотя Матиуш

уже понимал и говорил на нескольких иностранных язы-

ках, всё же приятнее было говорить на своём.

Трудно описать, какой приём ждал Матиуша. Он въез-

жал в столицу чужой страны не как победитель города,

его крепостей и стен, а как победитель сердец всего

народа. Старый седой король этого государства со сво-

ими взрослыми детьми и внуками ожидал его на вокза-

ле. На вокзале было столько зелени и цветов, как будто

это был прекраснейший сад, а не железнодорожная стан-

ция. Из веток и цветов была сплетена надпись: «Добро

пожаловать, долгожданный юный друг!» Были произне-

сены четыре длинные приветственные речи, в которых

Матиуш был назван добрым, мудрым и смелым коро-

лём. Предсказывали, что царствовать он будет так дол-

го, как не царствовал ещё ни один король. На серебря-

ном подносе поднесли ему хлеб и соль. На грудь ему

повесили высший орден Льва с огромным брильянтом.

Старый король поцеловал его так сердечно, что Матиу-

шу вспомнились покойные родители и навернулись слё-

зы на глаза. Оркестр, знамёна, триумфальные арки. На

балконах ковры и флаги.

Его на руках внесли в машину. На улицах было столько

народа, что казалось, сюда съехались люди со всего

света. Школьников распустили на три дня, поэтому все

дети были на улице.

Так Матиуша ещё никогда не приветствовала даже его

собственная столица.

Когда приехали во дворец, на площади собралась

огромная толпа. Люди не хотели расходиться, требова-

ли, чтобы Матиуш вышел на балкон.

— Пусть он скажет нам что-нибудь! — кричала толпа.

Уже был почти вечер, когда Матиуш, наконец, пока-

зался на королевском балконе.

— Я ваш друг! — крикнул он.

Грянул орудийный салют, зажглись фейерверки и бен-

гальские огни. Ракеты рассыпали в небе красные, синие

и зелёные звёзды. Было очень красиво.

И начались балы, театры, поездки за город, где были

красивые высокие горы и замки в старых лесах, потом

охота, потом смотр войск, снова торжественный обед,

снова театр.

Внуки и внучки старого короля хотели отдать Матиушу

все свои игрушки. Он получил двух прекрасных коней,

маленькую пушку из настоящего серебра и новый вол-

шебный фонарь с очень интересными картинами.

Но вот наступило самое прекрасное: весь двор по-

ехал на автомобилях к морю, где был разыгран морс-

кой бой. Первый раз в жизни Матиуш плыл на адми-

ральском корабле, который в честь юного гостя был

назван его именем.

Так в течение десяти дней принимали Матиуша, и он

с удовольствием остался бы подольше, но должен был

ехать к другому королю, тому самому, которого Матиуш

освободил из плена. Этот король был беднее, так что

Матиуша приняли гораздо скромнее, но ещё более сер-

дечно. У этого короля было много друзей среди королей,

и он пригласил их вместе с Матиушем. Здесь Матиуша

ждали очень интересные балы, на которых присутство-

вали африканцы, китайцы и австралийцы. Одни были

жёлтые, с косичками, другие — чёрные, в носу и ушах

носили украшения из раковин и слоновой кости. Матиуш

подружился с этими королями; от одного из них он полу-

чил четырёх красивых попугаев, которые говорили как

люди, от другого получил крокодила и питона в огром-

ной стеклянной клетке, а от третьего — двух изумитель-

но потешных дрессированных обезьянок, которые выде-

лывали такие смешные штуки, что Матиуш смеялся

каждый раз, когда смотрел на них. Здесь увидел Мати-

уш самый большой в мире зоологический сад, где были

птицы пингвины, похожие на людей, белые медведи,

зубры, большие индийские слоны, львы, тигры, волки,

лисы и всякие зверюшки вплоть до самых маленьких —

как наземные, так и морские. Здесь были всевозможные

рыбы и разноцветные птицы. Одних только обезьян

пятьдесят пород.

— Это всё подарки моих африканских друзей, — ска-

зал король.

И Матиуш решил во что бы то ни стало пригласить их

в свою столицу, чтобы тоже завести такой сад. Ведь если

эти звери так нравятся ему, они, конечно, понравятся и

другим детям.

Ну, пора уезжать. А жаль. Что же покажет ему третий

король? Это в его столице тот самый большой дом, о

котором говорил Фелек.

У третьего короля Матиуша приняли очень скромно,

хотя и радушно. Матиуша это удивило, ему стало даже

немного неприятно.

«Скупой он, что ли?» — подумал Матиуш.

Дворец даже не был похож на королевский замок, он

почти не отличался от красивейших домов города. На

одном лакее были даже не первой свежести перчатки, а

на скатерти была хоть и маленькая, но всё же дырка,

ловко заштопанная шёлком.

Матиуш ещё больше удивился, когда король провёл

его в свою сокровищницу. Столько было в ней золота,

серебра и драгоценных камней, что Матиуш даже глаза

зажмурил.

— Ваше королевское величество страшно богаты.

— О нет, — сказал король, — если бы я хотел раздать

всё это гражданам моего государства, на каждого при-

шлось бы по одной монетке.

И так он это приятно сказал, что у Матиуша даже

сердце дрогнуло.

Этот король был самый молодой из всех трёх, но ка-

кой-то грустный.

Если вечером они не были в театре, король играл

на скрипке, но так грустно, что всё время хотелось

вздыхать.

«Какие разные бывают короли», — подумал Матиуш.

И сказал: — Говорят, у вашего величества есть громад-

ный дом, но уж очень, очень большой.

— Ах, да. Я не показывал его вашему величеству,

потому что это здание парламента. Поскольку в вашей

стране нет народовластия, я полагал, что вам это не

будет интересно.

— А я бы очень хотел увидеть этот… этот… парла-

мент.

Матиуш не понял, о чём говорил король, и снова по-

думал: «Странно. Мне столько рассказывали, что дела-

ли короли сто, двести, тысячу лет тому назад, а почему-

то не говорят, что делают короли теперь и какие они.

Если бы я их знал раньше, может быть, не дошло бы до

войны».

Король снова начал играть на скрипке, а Матиуш,

Еленка и Стасек слушали.

— Почему ваше королевское величество играет так

грустно?

— Потому, что жизнь не весела, друг мой. А уж, пожа-

луй, самая печальная жизнь у короля.

— У коро-ля-а-а? — удивился Матиуш. — А те два

такие весёлые.

— И они печальные, дорогой Матиуш, только при го-

стях притворяются, потому что таков обычай, так велит

этикет. Разве могут быть весёлыми короли, только что

проигравшие войну?

— Ах, вот почему ваше величество так огорчается.

— Я ещё меньше всех. Я даже доволен.

— Довольны? — ещё больше удивился Матиуш.

— Да, потому что я не хотел этой войны.

— Тогда зачем же вы воевали?

— Должен был — не мог иначе.

«Странный какой-то король, — подумал Матиуш, —

не хочет воевать, а объявляет войну и радуется, что

проиграл. Очень странный король».

— Выигранная война — это большая опасность, —

говорил король, как бы рассуждая сам с собой. — Тогда

легче всего забыть, для чего существует король.

— А для чего существует король? — наивно спросил

Матиуш.

— Во всяком случае, не для того, чтобы носить коро-

ну. Для того, чтобы дать счастье своим подданным. А

как дать счастье? Вводятся разные реформы.

«Ого, это интересно, — подумал Матиуш. — А ре-

формы — это самое трудное, да, это самое трудное».

И на этот раз скрипка заиграла так грустно, точно

заплакала от горя.

Долго этой ночью размышлял Матиуш, ворочался с

боку на бок, а в ушах всё звучала грустная мелодия

скрипки. «Спрошу его. Он мне посоветует. Это, долж-

но быть, добрый человек. Я король-реформатор, а не

знаю, что такое реформы. А он говорит, что это что-то

очень трудное». То вдруг начинал сомневаться: «Мо-

жет быть, он врёт. Может быть, они договорились

между собой, чтобы именно этот третий дал мне под-

писать какой-нибудь акт».

1 0

Матиуша очень удивляло, почему с ним не говорят ни

о займе, ни о чём другом. Ведь короли съезжаются для

того, чтобы говорить о политике, о разных важных ве-

щах. А тут — ничего подобного. Может быть, они не хотят

с ним говорить, потому что он маленький? Тогда почему

этот король разговаривает с ним как со взрослым?

Матиуш полюбил грустного короля, но всё же не впол-

не ему доверял. Потому что короли рано становятся

недоверчивыми.

Желая скорее уснуть, Матиуш начал напевать вполго-

лоса грустную песенку, как вдруг услышал в соседней

комнате шаги.

«Может быть, меня хотят убить?» — промелькнуло у

него в голове. Он слыхал и о таких случаях, когда коро-

лей заманивали, чтобы тайно их уничтожить. Может

быть, это не пришло бы ему в голову, если бы долгие

раздумья и грустная мелодия не расстроили его.

Матиуш быстро нажал выключатель настольной лам-

пы и сунул руку под подушку, где лежал револьвер.

— Ты не спишь, Матиуш?

Это был король.

— Не могу уснуть.

— Значит, и у маленьких королей мрачные мысли

прогоняют сон? — с улыбкой сказал король, садясь воз-

ле кровати.

Он замолчал и только смотрел на Матиуша. И Мати-

уш вспомнил, что часто вот так же смотрел на него отец.

Матиуш не любил, когда отец так смотрел на него. Но

теперь ему было приятно.

— Да, да, Матиуш, ты очень удивился, когда я тебе

сказал, что я не хотел с тобой воевать, а воевал. Потому

1 1

что ты ещё думаешь, что короли могут делать что поже-

лают.

— Я вовсе так не думаю. Я знаю, что многое нам

велит делать этикет, а многое — закон.

— А, значит, ты знаешь. Да, мы сами издаём плохие

законы, а потом должны им подчиняться.

— А разве нельзя издавать хорошие законы?

— Можно, даже нужно. Ты молод, Матиуш. Учись и

издавай хорошие, умные законы.

И король взял руку Матиуша и положил её на свою

руку, как бы сравнивая свою большую с его маленькой

рукой, потом очень нежно её погладил, нагнулся и по-

целовал.

Матиуш страшно смутился, а король начал говорить

быстро и тихо:

— Слушай, Матиуш. Мой дед дал народу свободу, но

от этого лучше не стало. Его убили злые люди, а народ

всё равно не стал счастливым. Мой отец поставил боль-

шой памятник свободе. Завтра ты его увидишь: он кра-

сив, но что из того, когда продолжаются войны, когда

столько бедняков и несчастных. Я приказал построить

громадное здание парламента. И что же? Всё остаётся

как было.

Вдруг он сделал движение, как будто что-то вспомнил.

— Знаешь, Матиуш, мы всегда плохо делали, что

проводили реформы для взрослых, попробуй ты для

детей, может быть, тебе удастся. Но пора спать, дитя

моё. Ты приехал повеселиться, а я тебе мешаю спать.

Спокойной ночи!

Когда на следующий день Матиуш попытался вернуть-

ся к этому разговору, король уже не хотел говорить. Зато

он объяснил ему подробно назначение парламента. Это

1 2

было, действительно, громадное и красивое здание,

внутри напоминающее театр или храм. За столом на

возвышении сидели мужчины — так же, как и в его двор-

це во время совещаний. Только тут было очень много

кресел, и в них сидели разные господа; время от време-

ни кто-нибудь из них вставал, входил как бы на амвон и

говорил так, как говорят проповедь. А вокруг были ложи,

и в этих ложах сидели разные министры. Сбоку, у боль-

шого стола, сидели те, кто пишет в газеты. А выше пуб-

лика. Как раз, когда они вошли, какой-то человек гово-

рил очень сердито, обращаясь к министрам.

— Мы не позволим! — кричал он и стучал кулака-

ми. — Если вы нас не послушаете, вы не будете боль-

ше министрами. Нам нужны умные министры!

Другой говорил, что министры очень умные и новых

не надо. Потом все поссорились, начали кричать. Какой-

то человек крикнул: «Долой правительство!», другой:

«Стыдитесь!» А когда Матиуш выходил уже из зала, кто-

то крикнул: «Долой короля!»

— Почему они поссорились?

— Потому что им плохо живётся.

— А что будет, если в самом деле выбросят мини-

стров?

— Выберут других.

— Ну, а тот, который крикнул: «Долой короля!»?

— А разве могут прогнать короля?

— Конечно, могут.

— А что тогда будет?

— Выберут кого-нибудь другого.

Это было очень интересно, почти так же, как смот-

реть на двух маленьких обезьянок, подарок негритян-

ского царя Бей-Бина.

1 3

А тем временем газеты в столице Матиуша целый

месяц писали о том, как принимают Матиуша иностран-

ные короли, как его любят, уважают, какие ему поднесли

хорошие подарки. Министры, пользуясь этой дружбой,

рассчитывали занять много денег и надеялись, что это

им в скором времени удастся. Они решили оттянуть

возвращение Матиуша домой, так как боялись, чтобы он

в последнюю минуту чего-нибудь не испортил.

Хорошо ещё, что иностранные короли не обиделись

на приписку Матиуша на письме о займе; с тех пор, как

стоит свет, ни один даже самый большой король, даже

король-реформатор, не писал на официальном докумен-

те: «Только не будьте свиньями».

И вот министры устроили так, чтобы Матиуш ещё

целый месяц находился за границей, будто он очень

устал и должен отдохнуть.

Матиуш обрадовался и сказал, что хотел бы поехать

к морю. И поехали: Матиуш, капитан, Стасек, Еленка и

доктор. Только на этот раз Матиуш переоделся в штат-

ское платье, ехал обычным поездом и жил в обычном

отеле, а не во дворце. И называли его теперь не коро-

лём, а князем. И это всё называлось, что король живёт

у моря — инкогнито. Потому что есть такой закон, что

король может ехать за границу только по приглашению,

а если хочет пожить там самостоятельно, должен при-

творяться, что он не король.

Матиушу это было безразлично, так даже было прият-

нее, ведь теперь он мог играть со всеми детьми и быть

таким, как все.

Жили замечательно: купались в море, собирали рако-

вины, строили из песка замки, крепости и валы. Ката-

1 4

лись на лодке по морю, ездили верхом, собирали ягоды

в ближайшем лесу и сушили грибы.

Время шло так быстро ещё и потому, что Матиуш

начал прерванные уроки, а так как учился он охотно и

любил своего учителя, эти три часа, когда он занимал-

ся, совсем не портили ему настроение.

Матиуш сердечно полюбил Стасека и Еленку. Это

были очень хорошо воспитанные дети, они почти никог-

да с ним не ссорились или уж очень редко и на короткий

срок. Однажды они с Еленкой поссорились из-за гриба.

Это был громадный боровик. Матиуш сказал, что он

первый его увидел, а Еленка сказала, что она. Матиуш

даже уступил бы ей, потому что один гриб, в особенно-

сти для короля, не имеет никакого значения. Но зачем

хвалиться и говорить неправду?

— Когда я увидел гриб, я крикнул: «О-о-о — смотри-

те!» И показал пальцем. А ты тогда только подбежала.

— Я его сорвала.

— Просто ты была ближе, но я первый увидел.

Еленка рассердилась, бросила гриб и растоптала его

ногами.

— Не нужен мне этот гриб.

Но тотчас же поняла, что поступила плохо, очень

смутилась и начала плакать.

«Какие эти девочки странные, — подумал Матиуш, —

сама растоптала, а теперь плачет».

В другой раз Стасек сделал очень красивую крепость

с большой башней. Трудно из песка сделать высокую

башню, песок должен быть очень мокрый, а для этого

надо копать его очень глубоко. Стасек изрядно намучил-

ся, хотя в середину он воткнул палку, чтобы лучше дер-

жалось. Он хотел, чтобы морская волна ударила в его

1 5

крепость. А Матиушу пришла в голову другая мысль, и

он крикнул:

— Я возьму твою крепость!

Он прыгнул на неё с разбега и свалил. Стасек очень

рассердился, но должен был признать, что королю труд-

но удержаться, когда он видит крепость. Поэтому он

только немножко подулся, и вскоре они помирились.

Иногда капитан рассказывал, как он сражался в афри-

канских пустынях с дикими племенами. Или доктор рас-

сказывал о том, что болезнь похожа на врага, который

нападает на человека; что в крови есть маленькие бе-

лые кровяные шарики, которые точно солдаты бросают-

ся на инфекцию и тут или побеждают — тогда человек

выздоравливает, или бывают побеждены — тогда чело-

век умирает. Есть у человека железы, очень похожие на

крепости. Там множество коридоров, рвов и засад, а как

втянут инфекцию в такую железу, она там заблудится, и

тогда эти кровяные солдатики бросаются и убивают её.

Они подружились с рыбаками, которые их научили,

как узнавать по небу, будет ли буря и какая — большая

или не особенно.

Интересно было слушать и приятно было играть, но

иногда Матиуш убегал куда-нибудь далеко в лес или же

отделялся от остальных, делая вид, будто идёт искать

ракушки, садился и долго думал, что он сделает, когда

вернётся домой.

А может быть, сделать так, как у грустного короля,

который играет на скрипке? Может быть, так лучше, когда

управляет весь народ, а не только король и министры?

Ведь король может быть маленький, а министры могут

быть не очень умные или нечестные. Что делать тогда?

Вот он посадил в тюрьму министров, остался один и не

1 6

знал, что делать, а так — пошёл бы в парламент и ска-

зал бы: «Выберите новых, лучших министров».

Матиуш часто думал об этом и очень хотел бы с кем-

нибудь посоветоваться. Однажды, когда на прогулке он

остался наедине с доктором, он спросил, как будто меж-

ду прочим:

— Все дети такие же здоровые, как я?

— Нет, Матиуш. (Теперь доктор не называл его коро-

лем, потому что Матиуш жил на море инкогнито.) Нет,

Матиуш, есть очень много детей слабых и больных. Много

детей живут в нездоровых, сырых и тёмных квартирах,

не выезжают в деревню, мало едят, часто бывают голод-

ными и болеют.

Матиуш уже знал тёмные и душные квартиры и знал

голод. Он вспомнил, как иногда предпочитал спать на

холодной земле во дворе, чем в душной крестьянской

хате. Вспомнил Матиуш, как к ним в лагерь приходили

худые бледные дети и просили немного супа из солдат-

ского котла и как жадно они его ели. Он думал, что так

бывает только во время войны. А между тем узнаёт, что

и без войны детей часто мучают холод и голод.

— А нельзя ли сделать так, — спросил Матиуш, —

чтобы все имели хорошенькие домики с садиками и

питательную пищу?

— Это очень трудно.

— А я могу так сделать?

— Разумеется, можешь. Король многое может сде-

лать. Например, король, который играл на скрипке, по-

строил много больниц, у него больше детей, чем у всех

других, выезжают летом в деревни. Он издал такой за-

кон, по которому каждый город должен построить дома,

куда посылают слабых детей на всё лето.

1 7

— А как у меня?

— Нет, у нас такого закона ещё не издали.

— Ну, так я его издам, — сказал Матиуш и топнул

ногой. — Мой милый доктор, помоги мне, ведь опять

министры будут говорить, что трудно, что им не хватает

того или другого, а я ведь не знаю, правду ли они гово-

рят или обманывают.

— Нет, Матиуш, они правы, это нелегко.

— Я знаю. Я хотел дать шоколад на следующий день,

а они сказали, что смогут дать через три недели. Они

дали только спустя два месяца. Но всё же дали.

— Шоколад легче дать.

— Но если королю со скрипкой было легко, почему

мне должно быть трудно?

— Ему тоже нелегко.

— Ну, что ж. Пусть будет трудно, но я сделаю это во

что бы то ни стало.

Как раз в это время солнце садилось за морем, такое

большое, красное и красивое. Матиуш думал, как сде-

лать, чтобы все дети в его стране могли смотреть на

солнце, на море, кататься на лодке, купаться и собирать

грибы.

— Ну, хорошо, — сказал ещё Матиуш, когда они воз-

вращались с прогулки, — если этот король такой доб-

рый, то почему тогда кто-то крикнул: «Долой короля!»?

— Всегда найдутся недовольные. На свете нет ни

одного человека, которого бы все хвалили.

Вспомнил Матиуш, как солдаты на фронте высмеива-

ли королей или говорили о них разные вещи. Если бы

Матиуш не был на войне, он подумал бы, что его дей-

ствительно все любят так сильно, что при виде его гото-

вы от радости подбрасывать шапки.

1 8

После этого разговора Матиуш стал учиться ещё

прилежнее и часто спрашивал, когда же они вернутся

домой.

«Нужно начать вводить мои реформы — думал он. —

Я король и не должен быть хуже тех, кто посылает детей

на лето в деревню».

Матиуш вернулся в столицу как раз тогда, когда всё

было готово, чтобы получить от иностранных королей

деньги. Нужно было только, чтобы король подписал

обязательство, где говорилось, когда и как заём будет

выплачен.

Король Матиуш подписал, и сейчас же главный госу-

дарственный кассир выехал с мешками и сундуками за

иностранным золотом и серебром.

Нетерпеливо ждал Матиуш денег, так как хотел ввести

три реформы:

1. Построить в лесах, в горах и у моря много домов,

чтобы дети бедняков могли выезжать на целое лето в

деревню.

2. Сделать во всех школах качели и карусели с му-

зыкой.

3. Устроить в столице большой зоологический сад, где

будут львы, медведи, слоны, обезьяны, змеи и птицы.

Но Матиуша ждало разочарование. Когда деньги при-

шли, оказалось, что министры ничего не могут дать на

реформы Матиуша, так как между ними заранее было

распределено, кто сколько возьмёт на свои расходы.

Выяснилось, что столько-то должно быть израсходо-

вано на новые мосты, столько-то — на железные доро-

1 9

ги, столько-то — на строительство новых школ, столько-

то — на оплату военных долгов.

— Если бы ваше королевское величество сказали нам

раньше, мы бы заняли больше, — говорили министры.

А про себя думали: «Как хорошо, что Матиуша не

было на совещаниях. Ведь столько денег, сколько нуж-

но на его реформы, иностранные короли ни за что бы

не одолжили».

«Ну, ладно. Вы меня обманули, но я знаю, что мне

делать». И Матиуш взял и написал обо всём королю,

который играл на скрипке:

«Я хочу ввести такие же самые реформы, какие Вы,

Ваше Королевское Величество, ввели у себя. И мне нуж-

но много денег. Министры заняли для себя, а теперь я

хочу занять для себя».

Долго ждал Матиуш и уже думал, что вовсе не полу-

чит ответа, но как-то раз во время урока ему сказали,

что на аудиенцию явился посол этого короля. Матиуш

тотчас же догадался, в чём дело, и быстро пошёл в

тронный зал.

Посол попросил, чтобы все вышли, так как то, что он

должен сообщить — тайна, которую он может сказать

только королю. Когда все вышли, посол сказал, что день-

ги могут быть одолжены при условии, что Матиуш даст

конституцию, чтобы управлял весь народ.

— Потому что если мы одолжим деньги лично Мати-

ушу, мы можем их потерять, но если одолжим всему

народу — то это совсем другое дело. Только, — сказал

посол, — министры, наверно, не согласятся.

— Должны согласиться, — сказал Матиуш. — Как же

может быть иначе? Они же согласились, чтобы я был

королём-реформатором.

2 0

Но министры согласились удивительно быстро. Ми-

нистры боялись, чтобы Матиуш не посадил их снова в

тюрьму, и рассуждали так: «Если надо будет что-то

сделать, мы скажем, что так хочет весь народ, а мы не

можем не согласиться. Мы должны делать только то,

что велит народ. А весь народ Матиуш не может поса-

дить за решётку».

Начались совещания. Из городов и деревень съезжа-

лись в столицу самые умные люди. И совещались, со-

вещались целые дни и целые ночи. Потому что очень

трудно было решить, как сделать, чтобы весь народ

сказал, чего он хочет и что нужно сделать.

В газетах так много писали об этом парламенте, что

даже не оставалось места для картинок. Но теперь

Матиуш уже хорошо читал, и картинки интересовали его

меньше.

Свои особые совещания устраивали банкиры, кото-

рые считали, сколько нужно будет денег, чтобы выстро-

ить для детей дома в деревнях, карусели и качели.

Съехались купцы из всех стран света, чтобы догово-

риться, какие нужны звери, птицы и змеи для зоологи-

ческого сада. Их совещания были самые интересные, и

Матиуш всегда на них присутствовал.

— Я могу продать четырёх красивых львов, — говорит

один.

— У меня самые дикие тигры, — говорит другой.

— У меня красивейшие попугаи, — говорит третий.

— Самое интересное — змеи, — говорит четвёр-

тый. — У меня самые ядовитые змеи и крокодилы.

Мои крокодилы большие и долго живут.

— У меня есть дрессированный слон. Когда он был

молодой, он выступал в цирке. Он ездил на велосипеде,

2 1

танцевал и ходил по канату. Теперь он для этого старо-

ват, так что я могу продать его по дешёвке. Дети получат

большое удовольствие, потому что он сможет их возить,

а ведь они очень любят ездить на слонах.

— Прошу не забывать о медведях, — говорит специ-

алист по медведям. — Могу продать четырёх обыкно-

венных и двух белых медведей.

Эти торговцы дикими зверями все были смелые охот-

ники, и между ними был и один настоящий индеец и

два негра. И дети всей столицы с любопытством смот-

рели на них и радовались, что король покупает столько

интересных зверей.

Однажды на совещание явился негр, такой чёрный,

какого ещё не видали в этих краях.

Все прочие негры были одеты обыкновенно и говори-

ли на европейских языках; они немного жили в Африке

и немного в Европе. А у этого слова нельзя было понять.

Он был почти голый, весь костюм его состоял из раку-

шек, а в волосах у него было столько разных украшений

из слоновой кости, что казалось удивительным, как та-

кая тяжесть может держаться на голове.

В государстве Матиуша жил один очень старый про-

фессор, который знал пятьдесят языков. Тут же послали

за ним, чтобы он перевёл — что же хочет этот неверо-

ятно чёрный негр. Потому что обыкновенные негры тоже

не могли его понять, а может быть, не хотели перево-

дить, чтобы не навредить себе.

Так как негритянский князь — да, это был настоящий

князь — сказал:

— Великий, как баобаб, могущественный, как море,

быстрый, как молния, и ясный, как солнце, король Мати-

уш! Я привёз тебе расположение моего властелина —

2 2

чтобы он жил семь тысяч лет и дождался ста тысяч

праправнуков! В лесах моего властелина больше зве-

рей, чем звёзд на небе и муравьёв в муравейнике. Наши

львы больше съедают людей в день, чем весь королев-

ский двор за месяц. А королевский двор состоит из ко-

роля, его двухсот жён и тысячи детей, чтобы они жили

пять тысяч лет без одного года. Великолепный король

Матиуш, не верь этим обманщикам, у которых львы без

зубов, тигры без когтей, слоны старые, а птицы краше-

ные. Мои обезьяны умнее их, а любовь моего короля к

Матиушу превосходит их глупость. Они требуют от тебя

денег, моему королю золото не нужно, в его горах доста-

точно золота. Он только хочет, чтобы ты позволил ему

приехать к тебе в гости на две недели, так как ему очень

интересно посмотреть ваши земли, а белые короли не

желают его принимать, говорят, что он дикий и им не

подобает с ним дружить. Если бы ты, Матиуш, поехал к

нему в гости, ты бы убедился, что всё, что я говорю, —

истинная правда.

Торговцы дикими зверями, видя, что их дело плохо,

сказали:

— А известно ли вашему королевскому величеству,

что это посол из страны людоедов? Мы не советуем

вашему величеству ни к нему ехать, ни к себе его

пускать.

Матиуш попросил профессора, чтобы он спросил,

действительно ли этот король людоед.

— О, ясный, как солнце, король Матиуш! Я говорил,

что львы в наших лесах больше съедают людей за один

день, чем весь королевский двор за месяц. Одно только

скажу тебе, о, белый, как песок, король Матиуш, что ни

тебя, ни кого-нибудь из твоих подданных мой король не

2 3

съел бы. Мой король гостеприимный и предпочёл бы

съесть всех своих двести жён и тысячу детей — чтобы

они жили пять тысяч лет без одного года! — чем отку-

сить хотя бы один палец на твоей руке.

— Ну, хорошо, еду, — сказал Матиуш.

А торговцы дикими зверями тут же уехали, рассер-

женные, что у них ничего не вышло.

Старший министр вернулся домой такой злой, что

жена боялась его даже спросить, что случилось. За

обедом он молчал, а дети сидели тихо, боясь, чтобы им

не влетело.

— Мой дорогой. — начала несмело жена, чтобы не

рассердить его ещё больше, — я вижу, что у тебя опять

неприятности во дворце. Всё это так отражается на тво-

ём здоровье!

— Это неслыханно! — вспылил, наконец, старший

министр. — Ты знаешь, что делает Матиуш?

Министерша глубоко вздохнула.

— Ты знаешь, что делает Матиуш? Матиуш едет в

гости к королю лю-до-е-дов. Понимаешь? К самому ди-

кому племени во всей Африке. Там не был ещё ни один

из белых королей. Понимаешь? Его там съедят. Навер-

няка съедят. Я в отчаянии.

— Но разве нельзя его отговорить?

— Отговаривай сама, если хочешь. Я не собираюсь

вторично сидеть в тюрьме. Он упрямый и легкомыслен-

ный.

— Ну хорошо, а что было бы, если бы его, не дай бог,

съели?

2 4

— Ах, дорогая, пойми, что нам сейчас нужно сделать

так, чтобы управлял весь народ, и король должен под-

писать бумагу — это называется манифест, и должно

быть торжественное открытие первого парламента. Кто

же подпишет манифест, кто откроет парламент, когда

Матиуш будет в брюхе этого дикаря? Через год могут его

съесть, но сейчас он абсолютно необходим.

У министров была ещё одна забота: пустить Матиуша

одного в такое опасное путешествие было нельзя, а ехать

с ним никто не хотел.

А Матиуш не на шутку готовился в дорогу.

По всему городу разнеслась весть, что король едет в

страну людоедов. Взрослые качали головами, а дети

ужасно завидовали.

— Ваше величество, — сказал доктор, — быть съе-

денным — очень нездорово. По всей вероятности, они

захотят зажарить ваше величество на вертеле, а так

как белок от жары свёртывается, ваше королевское ве-

личество…

— Милый доктор, — сказал Матиуш, — я уже должен

был быть убит, расстрелян и повешен и как-то избежал

этого. Может быть, этот дикий князь говорит правду,

может быть, они гостеприимны и не сварят меня. Я так

решил и обещал, а короли должны держать слово.

Наконец было решено, кто поедет с Матиушем: ста-

рый профессор, который знал пятьдесят языков, капи-

тан, но без детей, потому что их мать очень за них бо-

ялась, а в последнюю минуту присоединились ещё Фелек

и доктор.

Доктор не знал африканских болезней, поэтому он

купил толстую книгу с описанием этих болезней и поло-

жил в чемодан все лекарства, которые были необходи-

2 5

мы. Уже в последний момент приехали английский мо-

ряк и французский путешественник и попросили, чтобы

Матиуш взял их с собой. Багажа взяли мало, так как

тёплая одежда была не нужна, и к тому же на верблю-

дах нельзя везти слишком много тюков.

Итак, сели в поезд и поехали. Едут, едут, едут, едут,

наконец доехали до моря. Пересели на корабль и по-

плыли. На море настигла их большая буря, началась

морская болезнь, и доктор впервые применил свои ле-

карства. Доктор был очень сердит.

— И зачем только я стал королевским доктором? —

жаловался он капитану корабля. — Будь я обыкновен-

ным доктором, я сидел бы себе в удобном кабинете,

ходил бы в больницу, а теперь я должен мотаться по

свету. И вообще быть съеденным в моём возрасте —

вещь очень неприятная.

Зато капитан становился всё веселей. Он вспоминал,

как убежал из родительского дома в Иностранный леги-

он и сражался с неграми. Он был тогда молодым и ве-

сёлым парнем.

Больше всех радовался Фелек.

— Когда ты ехал к белым королям, ты меня не взял

с собой, взял только капитанских куклят. А как пришлось

ехать к людоедам, они тебя бросили, а Фелек поезжай!

— Но, Фелек, — оправдывался смущённый Матиуш, —

ты не был приглашён, а этикет предписывает брать толь-

ко приглашённых. Стасек и Еленка тоже хотели ехать со

мной, только им мама не разрешила.

— Я не сержусь, — сказал Фелек.

Прибыли в порт, сошли с корабля и ещё два дня еха-

ли по железной дороге. Тут уже росли пальмы, бананы

и разные деревья, финиковые и фиговые, и Матиуш всё

2 6

время восхищённо вскрикивал. А негритянский князь

только улыбался, и его белые зубы при этом так сверка-

ли, что даже становилось страшно.

— Это ещё не африканский лес, вы ещё увидите, что

такое настоящий лес.

Но вместо леса они увидели пустыню. Ничего вокруг,

только песок и песок. Как в море вода, так здесь песок.

В последней деревне был и ещё небольшой отряд

белых солдат и несколько магазинов, принадлежащих

белым. Им было сказано, что это путешественники, ко-

торые направляются в страну людоедов.

— Ну что ж, хотите, так поезжайте, — сказал командир

отряда. — Много было таких, которые туда ехали, но мы

что-то не помним, чтобы кто-нибудь возвращался.

— А может быть, нам удастся, — сказал Матиуш.

— Попробуйте, но чтобы после вы не имели ко мне

претензий, что я вас не предупреждал. Это очень дикие

люди, те, к которым вы едете.

Негритянский князь купил трёх верблюдов и поехал

вперёд, чтобы всё приготовить, а им велел ждать, когда

он вернётся.

— Слушайте, — сказал офицер белого гарнизона, —

вы меня не проведёте, я тёртый калач. Вы не простые

путешественники. Едут с вами два каких-то маленьких

мальчика, какой-то старичок. И этот дикарь, который с

вами приехал, должно быть, какая-то важная персона. У

него в носу такая ракушка, какую может носить только

тот, кто принадлежит к королевской семье.

Ну, видят они, скрывать нечего, и всё ему рассказали.

Этот офицер уже слышал о Матиуше, так как раз в

несколько месяцев в гарнизон вместе с почтой достав-

ляли газеты.

2 7

— Да, тогда другое дело. Может быть, вам удастся.

Надо сказать правду, они очень гостеприимны, и говорю

наперёд: или вы совсем не вернётесь, или получите уйму

подарков. У них столько золота и брильянтов, что они не

знают, куда их девать, и за каждую чепуху — за мешочек

пороха, зеркальце или трубку — дают несколько горстей

золота.

Путешественники приободрились. Старый профессор

весь день лежал на солнце, потому что доктор сказал,

что это очень полезно для его больных ног. Вечером он

ходил в негритянские шалаши и там разговаривал и

записывал новые выражения, которых наука ещё не

знала.

Фелек так объедался фруктами, что доктор должен

был дать ему из своей аптечки ложку касторки. А англи-

чанин с французом время от времени брали Матиуша

на охоту. Матиуш научился ездить на верблюдах. Это

было очень приятно.

Однажды ночью вбегает в их палатку перепуганный

негр-слуга и громко кричит, что на них наступило напа-

дение — их предали!

— Ой, я несчастный, пошёл в услужение к белым!

Мои мне этого не простят, они меня убьют! Ой, я несча-

стный, что мне делать?

Все вскочили со своих походных кроватей, хватают

оружие, у кого какое было, — и ждут.

Ночь тёмная. Ничего не видно. Только откуда-то изда-

лека, из пустыни, приближается какой-то шум, точно

движется большая толпа. Странно, что из гарнизона

2 8

белых никто не стреляет и не видно никакого замеша-

тельства.

Начальник гарнизона хорошо знал обычаи диких пле-

мён и сразу догадался, что это не нападение, он только

не мог понять, что это такое, и выслал гонца, чтобы тот

всё разузнал.

Оказалось, что это шёл караван за королём Матиушем.

Впереди — королевский верблюд, огромный, с изящ-

ной беседкой на спине. За ним шествовали сто краси-

во украшенных верблюдов и огромный отряд пеших

негритянских воинов, составляющих боевую стражу ка-

равана.

И что бы было, если бы офицер гарнизона не был

таким опытным!

Он мог бы начать стрелять, и это было бы ужасно.

Матиуш сердечно его поблагодарил за то, что он так

умно распорядился, и дал ему орден. На другой же день,

рано утром, они отправились в дорогу.

Путешествие было трудным. Стояла нестерпимая

жара. Негры к ней привыкли, но белым было трудно

дышать.

Матиуш сидел в своей беседке. Два негра обмахивали

его большими опахалами из страусовых перьев. Кара-

ван шёл медленно, а проводник беспокойно оглядывал-

ся вокруг, не идёт ли на них смерч. Потому что тогда

начинается ужасный ветер, который осыпает путеше-

ственников раскалённым песком. Бывали случаи, когда

засыпало песком целый караван и все погибали.

В течение всего дня путешественники молчали и толь-

ко по вечерам, когда становилось прохладнее, чувство-

вали себя немного лучше. Доктор давал Матиушу какие-

2 9

то охлаждающие порошки, но это не очень-то помогало.

Матиуш был закалён войной, ему пришлось пережить

не одну тяжёлую минуту, но это жаркое путешествие было

самым трудным из всего, что ему пришлось испытать. У

него болела голова, губы потрескались, язык сделался

сухой, как дерево. Матиуш загорел и похудел, глаза от

белого сверкающего песка покраснели и воспалились, а

на коже появились красные пятна, которые страшно

чесались. Спал он плохо, по ночам его мучили кошма-

ры: то ему снилось, что его съедают людоеды, то что

его сжигают на костре. Ах, насколько приятнее вода в

сравнении с песком, как приятно плыть на корабле! Но

что делать, возвращаться нельзя, ведь над ним стали

бы смеяться.

Дважды караван останавливался в оазисах. Какое это

было счастье — смотреть на зелёные деревья и пить

холодную воду, а не противную, тёплую и вонючую — из

кожаных мешков.

В первом оазисе они отдыхали два дня, но во втором

должны были просидеть пять дней, потому что верблю-

ды так устали, что не могли идти дальше.

— Ещё только четыре восхода и четыре захода солн-

ца проведём в пустыне и будем дома! — радовался

негритянский князь.

За эти пять дней все хорошо отдохнули. Накануне

отъезда негры почувствовали себя настолько окрепши-

ми, что разожгли костры и начали плясать дикий воен-

ный танец.

Последние четыре дня путешествия уже не были та-

кими трудными, потому что пустыня кончалась и песок

не был такой горячий. Уже попадались то тут, то там

колючие кустики, и даже встречались люди.

3 0

Матиуш хотел познакомиться с этими людьми, но ему

не позволили, так как это были разбойники. Они не тро-

нули караван потому, что он был большой, а они напа-

дали только на небольшие группы людей.

Наконец-то! Вдалеке показался лес, потянуло прохла-

дой. Путешествие окончилось. Что же их ожидает? Они

избежали смерти в горячих песках, но, может быть, те-

перь погибнут от руки диких негров?

Начало было отличное. Король людоедов выехал на-

встречу со всем своим двором. Впереди шёл оркестр,

но он был такой ужасный, что чуть не лопнули барабан-

ные перепонки. Вместо труб были какие-то рога и пи-

щалки, вместо барабанов — какие-то котлы. Шум был

невообразимый; к тому же негры орали так страшно,

что после тишины пустыни можно было сойти с ума.

Приём начался с богослужения. Была принесена де-

ревянная колода, на которой были вырезаны какие-то

ужасные изображения зверей. На лице у жреца тоже

была страшная маска. Снова что-то рычали, и перевод-

чик объяснил, что это король людоедов поручает Мати-

уша милости своих богов. Когда по окончании богослу-

жения Матиуш сошёл со своего слона, король и все его

сыновья начали кувыркаться через голову и подпрыги-

вать, и это продолжалось полчаса, после чего король

обратился к Матиушу с такой речью:

— Мой белый друг, благодарю тебя, что ты приехал.

Я самый счастливый человек на свете, что могу тебя

созерцать. Прошу тебя и умоляю, дай знак рукой, что ты

согласен, и я тотчас же погружу это копьё в своё сердце

и удостоюсь наивысшей чести — быть съеденным сво-

им дорогим гостем.

3 1

Сказав это, он приложил остриё длинного копья к

своей груди и стал ждать. Матиуш сказал через пере-

водчика, что ни в коем случае не согласен на это, что

хочет с ним дружить, разговаривать и играть и вовсе не

желает его есть.

Тогда король, его двести жён и все чёрные дети нача-

ли громко плакать, ходить на четвереньках и с печаль-

ным видом кувыркаться через голову в знак того, что

ими пренебрегает их белый друг, что он их не любит, раз

не хочет их есть и, может быть, не верит, что они вкус-

ные и пригодные для еды.

Матиушу ужасно хотелось смеяться над этими стран-

ными обычаями, но он принял серьёзный вид и ничего

не говорил.

Рассказывать подробно, что Матиуш видел и делал

при дворе короля людоедов, нет никакой надобности,

потому что всё это описал учёный профессор в толстой

книге под заглавием: «Сорок девять дней в дикой стра-

не людоедов при дворе короля Бум-Друма».

Бедный король Бум-Друм старался изо всех сил, что-

бы сделать пребывание Матиуша при своём дворе при-

ятным, но его игры и развлечения были такие дикие, что

Матиуш только смотрел на них с любопытством, а иног-

да ему даже было неприятно.

От многих развлечений и забав Матиуш вовсе отка-

зался.

Например, у Бум-Друма было старое ружьё, которое

торжественно вынули из сокровищницы и дали Матиу-

шу, чтобы он выстрелил из него в цель: в старшую дочь

Бум-Друма. Матиуш отказался стрелять, и Бум-Друм

обиделся. Снова все начали кувыркаться с печальным

видом. А что хуже всего, обиделся жрец.

3 2

— Он притворяется нашим другом, а не хочет с нами

брататься, — сказал жрец. — Я знаю, что мне делать.

И вечером в раковину, из которой Матиуш пил вино, он

налил потихоньку яд. Это был страшный яд, тому, кто его

выпивал, тотчас же всё начинало казаться красным, потом

голубым, потом зелёным, потом чёрным, и тут он умирал.

И вот сидит Матиуш как ни в чём не бывало в коро-

левском шатре на золотом кресле за золотым столом и

говорит:

— Почему это всё стало красным? И людоеды крас-

ные, и всё вокруг красное.

Только услышал это доктор, как тут же вскочил и стал

в отчаянии размахивать руками: он читал в книжках о

таком яде и помнил, там было написано, что от всех

африканских болезней есть лекарство, а от него нет. У

доктора не было средства помочь.

А Матиуш, ничего не подозревая, весело говорит:

— А теперь всё стало голубым, как красиво!

— Профессор, — крикнул доктор, — скажите этим

дикарям, что Матиуша отравили!

Профессор быстро перевёл. Король людоедов схва-

тился за голову, жалобно перекувырнулся и вылетел из

шатра как стрела.

— На, пей, белый друг! — крикнул он, подавая Мати-

ушу в миске из слоновой кости какой-то напиток, неве-

роятно горький.

— Какая гадость! Не хочу! — крикнул Матиуш. — Ох,

как у меня зелено в глазах! И золотой стол — зелёный,

и доктор — зелёный…

Бум-Друм подхватил Матиуша, положил на стол, вло-

жил ему между зубами стрелу из слоновой кости и си-

лой влил в рот горький напиток.

3 3

Матиуш вырывался, плевался, но проглотил и был

спасён.

Действительно, у него перед глазами уже начали вер-

теться чёрные круги. Но их было только шесть, а ос-

тальные все были еще зелёные. И Матиуш остался жив

и только спал трое суток, не просыпаясь.

Старшему жрецу людоедов было очень стыдно, что

он хотел отравить Матиуша. Но Матиуш его простил. И

в награду жрец обещал показать ему интереснейшие

магические фокусы, которые он мог показывать только

три раза в жизни.

Все уселись перед шатром, перед ними разложили

тигровые шкуры, и чернокнижник начал свои фокусы.

Среди них было много таких, которых Матиуш не пони-

мал. Некоторые ему объяснили.

Например, жрец вынул из коробки какого-то малень-

кого зверька и положил его на руку. Этот зверёк, что-то

вроде маленькой змейки, обвился вокруг его пальца,

высунул тонкий как нитка язычок, издал странное шипе-

ние и, присосавшись, как пиявка к пальцу, стал хвостом

кверху. Жрец оторвал его и показал на пальце каплю

крови. Матиуш видел, что дикари смотрят на этот фокус,

как на самое большое искусство, хотя были другие фо-

кусы, гораздо интереснее. Тогда Матиушу объяснили, что

этот зверёк — одно из самых опасных созданий, страш-

нее леопарда и гиены, потому что от его укуса через

секунду наступает смерть.

Потом жрец входил в огонь, и огонь вылетал у него

изо рта и из носа.

3 4

Потом он играл на пищалке, а сорок девять громад-

ных змей танцевали. Потом он начал дуть на громад-

ную пальму, которой было сто лет, и эта пальма начала

медленно гнуться и гнулась до тех пор, пока не слома-

лась. Потом он провёл в воздухе палочкой линию между

двумя деревьями и прошёл по ней, как по доске. Потом

взял маленького мальчика, отрезал ему мечом голову,

положил в коробку и начал плясать вокруг коробки ди-

кий танец. А когда пнул её ногой, в коробке кто-то начал

играть на пищалке. Жрец открыл коробку, и там как ни

в чём не бывало лежал этот мальчик. И потом он вышел

из коробки и начал делать гимнастику.

И Матиуш подумал, что стоило быть отравленным,

чтобы увидеть столько фокусов.

Матиуш объехал всю страну своего странного друга.

Он много путешествовал на верблюдах и на слонах. В

огромных красивых лесах он видел много негритянских

деревень. Каменных домов там совсем не было, толь-

ко шалаши. В шалашах было очень грязно, животные и

люди жили там вместе. Много было больных. А ведь

так легко было их вылечить! Доктор давал неграм ле-

карства, и они были ему очень благодарны. Матиушу

было очень жаль этих бедных людей, которые были

так к нему добры.

Почему же они не построят железную дорогу, не про-

ведут электричество, почему у них нет кино, почему не

построят себе удобные дома, почему не купят ружья,

чтобы защищаться от диких зверей? Ведь у них столько

золота и брильянтов, что дети играют ими, как стёк-

лышками.

Бедные негры мучаются потому, что белые братья не

хотят им помочь и боятся их. И Матиушу пришла в голо-

3 5

ву мысль, что, как только он вернётся домой, он сейчас

же напишет в газету, что те, кто не может найти работу,

могут ехать работать к неграм, строить им каменные

дома и железные дороги.

Матиуш думал, как помочь людоедам. Но он думал и

о том, чтобы достать деньги на свои реформы.

Как раз они осматривали место добычи золота, и

Матиуш попросил короля Бум-Друма, чтобы тот одол-

жил ему немного золота. Бум-Друм рассмеялся: ему

золото совсем не нужно, он может дать Матиушу столько,

сколько его верблюды смогут увезти.

— Я своему другу должен одолжить? Нет, белый

друг может брать всё, что ему нравится. Бум-Друм

любит маленького белого друга и хочет ему служить

до конца жизни.

Когда Матиуш уже готовился в дорогу, король людое-

дов устроил большой праздник дружбы. Матиушу было

жаль оставлять своих друзей. Он решил убедить инос-

транных королей, что людоеды хотя и дикие, но очень

хорошие люди. Было бы хорошо, если бы все короли с

ними подружились и помогли им. Но чтобы сделать это,

нужно было ввести одну реформу: отучить негров быть

людоедами.

— Брат Бум-Друм, — сказал Матиуш, когда они бесе-

довали в последний вечер. — Я тебя очень прошу, пере-

стань быть людоедом.

Матиуш долго объяснял, что нехорошо есть людей,

что Бум-Друм обязательно должен ввести реформу, зап-

рещающую это делать, тогда сюда приедут много бе-

лых, которые помогут навести им порядок, и неграм будет

приятно жить в их прекрасной стране.

3 6

Бум-Друм печально выслушал Матиуша и ответил, что

однажды один король уже хотел так сделать, но его за

это отравили, что это очень трудная реформа, но что он

ещё подумает. После этой беседы Матиуш вышел нена-

долго прогуляться в лес. Светила луна. Было красиво и

тихо. Вдруг Матиуш услыхал какой-то шорох.

Что бы это могло быть? Какая-нибудь змея или тигр?

Он продолжал идти и снова услышал шорох: кто-то за

ним идёт. Матиуш вынул револьвер и стал ждать.

Это оказалась маленькая негритянка, дочь короля

людоедов, весёлая Клю-Клю. Матиуш узнал её, потому

что луна ярко светила, и очень удивился.

— Чего ты хочешь, Клю-Клю? — спросил Матиуш

по-негритянски. Он уже научился немного говорить на

их языке.

— Клю-Клю кики рец — Клю-Клю кин брун.

Она долго ещё что-то говорила, но Матиуш ничего не

понял. Запомнил только одно:

— Кики, рец, брум, буз, кин.

Клю-Клю была очень печальна и плакала; Матиушу

стало жаль маленькую Клю-Клю: наверно, у неё какие-

то неприятности. Он дал ей свои часы, зеркальце и

хорошенький флакончик, но Клю-Клю не перестала пла-

кать. Что же это означало?

Только когда Матиуш вернулся, профессор перевёл

ему слова Клю-Клю; они означали, что Клю-Клю очень

любит Матиуша и хочет вместе с ним ехать.

Матиуш попросил профессора, чтобы он объяснил

Клю-Клю, что она не может ехать одна, что её папочку,

короля Бум-Друма, возможно, пригласят в Европу, и тог-

да, наверно, она сможет приехать с ним.

3 7

И Матиуш уже больше не думал о маленькой Клю-

Клю, тем более, что перед отъездом было очень много

дел. На пятьсот верблюдов были погружены ящики с

золотом и драгоценными камнями, фрукты и напитки, а

также всевозможные африканские деликатесы, вина и

сигары в подарок министрам. Он договорился, что через

три месяца пришлёт клетки для отправки в его зоологи-

ческий сад диких зверей, и предупредил, что, может

быть, пришлёт самолётом разные вещи, так что пусть

не пугаются, если прилетит белый человек на большой

птице из железа. Рано утром они сели на верблюдов и

отправились в путь. Дорога была трудная, но все были

закалены, так что на обратном пути пустыня их утомила

гораздо меньше.

Тем временем министры Матиуша составили консти-

туцию и стали ждать. Ждут, ждут, а Матиуш всё не воз-

вращается. Куда пропал, неизвестно. Кораблём добрал-

ся до Африки, по железной дороге доехал до последнего

негритянского селения, находящегося у самой пустыни.

Там он со своими спутниками жил в палатках, и офицер

белого гарнизона разговаривал с ними. Потом пришли

верблюды от короля людоедов, а что было дальше, никто

не знал.

И вдруг приходит телеграмма, что король Матиуш жив,

что он уже сел на корабль и возвращается домой.

— Матиушу всё сходит с рук, — говорили с завистью

иностранные короли.

— Счастливый этот Матиуш, — говорили министры и

тяжело вздыхали, так как понимали, что если им было

3 8

трудно справиться с Матиушем, когда он вернулся с

войны, то насколько же труднее будет сейчас, когда он

возвратится из страны людоедов.

— Когда Матиуш вернулся с войны, он посадил нас в

тюрьму, а сейчас кто знает, чему он там научился, ещё,

чего доброго, съест.

А Матиуш возвращался очень довольный своей поез-

дкой. Он загорел, вырос, у него был прекрасный аппе-

тит. Не зная, о чём говорили между собой министры, он

решил пошутить. Когда собрались на королевский совет,

король Матиуш спросил:

— Железные дороги исправлены?

— Исправлены, — говорит министр.

— Это хорошо, а то иначе я бы приказал сварить

вас в крокодиловом соусе. А новых фабрик много по-

строено?

— Много, — говорит министр промышленности.

— Это хорошо, потому что иначе я сделал бы из вас

жаркое, начинённое бананами.

У министров были такие испуганные лица, что Мати-

уш расхохотался.

— Господа, — сказал он, — вы не должны меня бо-

яться. Не только я сам не стал людоедом, но, надеюсь,

мне удастся убедить и моего друга Бум-Друма, чтобы он

оставил свой дикий обычай есть людей.

И тут Матиуш начал рассказывать о своих приключе-

ниях, и министры наверно сочли бы всё это за выдумку,

если бы вместе с Матиушем не прибыл целый поезд

золота, серебра и драгоценных камней. Они совсем

перестали хмуриться, когда Матиуш раздал им подарки

короля Бум-Друма: отличные сигары и великолепные

африканские вина.

3 9

Быстро был прочитан манифест, где Матиуш призы-

вал к управлению весь народ. Отныне в газетах всегда

будут писать, что министры и король собираются сде-

лать, потом каждый может написать или сказать в пар-

ламенте, нравится это ему или нет. И весь народ, нако-

нец, скажет, хочет ли он, чтобы министры делали так

или нет.

— Ну, хорошо, — сказал Матиуш, — а теперь прошу

записать, что я хочу сделать для детей. Теперь у меня

уже есть деньги, и я могу заняться детьми. Итак, каж-

дый ребёнок получает на лето два мяча, а на зиму —

коньки. Каждый ребёнок каждый день после школы

получает одну конфету и одно пирожное. Девочки бу-

дут ежегодно получать куклы, а мальчики — перочин-

ные ножи. Качели и карусели должны быть во всех

школах. Кроме того, в магазинах к каждой книжке, к

каждой тетради должны давать в придачу красивые

цветные картинки. Это только начало, потому что я

думаю ввести ещё много других реформ. Пожалуйста,

сосчитайте, сколько это будет стоить и сколько пона-

добится времени, чтобы всё сделать. Через неделю

прошу дать мне ответ.

Можно себе представить, какая радость была в шко-

лах, когда об этом узнали дети. Уже то, что Матиуш

давал, было много, а ведь писали, что это только нача-

ло и будет гораздо больше.

Кто умел писать, написал королю Матиушу, что про-

сит ещё то-то и то-то. В королевскую канцелярию при-

ходили целые мешки детских писем. Секретарь вскры-

вал письма, читал и выбрасывал. Так всегда делалось

при королевских дворах. Но Матиуш об этом не знал.

4 0

Однажды он увидел, как лакей несёт корзину с бумага-

ми на королевскую помойку.

«Может быть, там есть какая-нибудь редкая марка», —

подумал Матиуш; он собирал марки, у него даже был

целый альбом.

— Что это за бумаги и конверты? — Посмотрел Мати-

уш, а это всё письма к нему!

Он тут же приказал принести эти письма в свою ком-

нату и вызвал секретаря.

— Что это за бумаги, господин секретарь? — спросил

его Матиуш.

— Это ничего не значащие письма вашему королевс-

кому величеству.

— И вы приказываете их выбрасывать?

— Так всегда делалось.

— Плохо делалось! — вспылил Матиуш. — Если пись-

мо написано мне, то я один могу знать, важно это пись-

мо или нет. Прошу моих писем не читать, а отсылать

прямо мне. А я уж буду знать, что с ними делать.

— Ваше величество, королям приходит очень много

всяких писем, а если бы узнали, что короли их читают,

то накопились бы такие груды писем, что нельзя было

бы справиться. И так десять служащих ничего другого

не делают, только читают письма и отбирают те, кото-

рые находят важными.

— А какие письма важные? — спрашивает Матиуш.

— Важные все письма от иностранных королей, от

различных фабрикантов, от великих писателей.

— А какие не важные?

— Вашему королевскому величеству больше всего пи-

шут дети. Что кому придёт в голову, садится и пишет. А у

некоторых такие каракули, что даже прочитать трудно.

4 1

— Ну, хорошо: если вам трудно читать письма детей,

я сам буду их читать, а этих служащих можете переве-

сти на другую работу. Я тоже ребёнок, если вы хотите

знать, а выиграл войну с тремя взрослыми королями и

совершил путешествие, на которое никто не мог отва-

житься.

Королевский секретарь ничего не ответил, только низ-

ко поклонился и вышел. А Матиуш принялся читать.

У короля Матиуша был такой характер, что когда он

за что-нибудь брался, то делал это с жаром. Час прохо-

дил за часом, а Матиуш всё читал и читал.

Уже несколько раз церемониймейстер заглядывал в

замочную скважину королевского кабинета, чтобы узнать,

что там делает Матиуш, почему он не идёт обедать? Но,

видя короля, склонённого над бумагами, боялся войти.

Матиуш быстро убедился, что один он не справится.

Некоторые письма были написаны очень неясно, эти

Матиуш стал сразу же откладывать. Но были очень кра-

сиво написанные и очень интересные письма. Какой-то

мальчик написал Матиушу, что он сделает, когда полу-

чит коньки. Другой сообщал, какие у него красивые голу-

би и кролики и что он хочет двух голубей и одного кро-

лика подарить королю Матиушу, но не знает, как это

сделать. Одна девочка сочинила стишок о короле Мати-

уше и прислала ему этот стишок с красивым рисунком.

Много писем было с рисунками. Один мальчик прислал

Матиушу в подарок целый альбом под названием «Ко-

роль Матиуш в стране людоедов», рисунки были не очень

похожи, но такие красивые, что Матиуш с удовольстви-

ем их рассматривал.

Но больше всего было писем с просьбами. Один про-

сил пони, другой — велосипед, третий — фотографи-

4 2

ческий аппарат, четвёртый спрашивал, нельзя ли было

бы вместо мячика получить настоящий футбольный мяч.

Одна девочка писала, что её мама больна, что они бед-

ные и не могут купить лекарства. Какой-то мальчик пи-

сал, что у него нет ботинок и он не может ходить в школу;

он даже прислал свой табель, чтобы Матиуш видел, что

учится он хорошо, только у него нет ботинок.

«Может быть, лучше вместо кукол и мячей выдавать

детям ботинки?» — подумал Матиуш: он ещё на войне

научился ценить сапоги.

Долго читал Матиуш и вдруг почувствовал, что ужас-

но проголодался. Он позвонил и попросил принести ему

ужин в кабинет, потому что у него нет времени, у него

срочная работа.

Матиуш сидел над письмами до поздней ночи. Снова

церемониймейстер заглядывал в замочную скважину —

почему король не идёт спать? И ему, и всем лакеям

очень хотелось спать, но они не могли лечь спать рань-

ше короля. Письма с просьбами Матиуш складывал от-

дельно.

«Ведь нельзя же оставить без лекарства мать этой

девочки. Нельзя не дать ботинок прилежному ученику».

У Матиуша уже глаза заболели от чтения. Он уже

отбрасывал, не читая, все письма, неясно написанные.

Но и это было неправильно. Ещё так недавно Матиуш

сам писал неясно, однако подписывал важные бумаги. У

какого-нибудь ребёнка может быть к нему важное дело,

и пишет он так, как умеет, и не виноват, что ещё не

умеет хорошо писать.

«Эти служащие, — подумал Матиуш, — могут мне

переписывать начисто неясно написанные письма».

4 3

Но когда прошло ещё несколько часов, а на столе всё

ещё лежало писем двести, если не больше, Матиуш

понял, что он не справится.

«Пожалуй, завтра кончу», — подумал Матиуш и очень

печальный направился в королевскую спальню.

Матиуш понимал, что дело плохо. Если ежедневно он

будет читать столько писем, то ни на что другое у него

не останется времени. А бросать письма в мусорную

яму — это ужасное свинство. Но почему их так много?

На другой день Матиуш встал очень рано, выпил толь-

ко стакан молока и направился в свой кабинет. Уроков

не было, и он читал письма до самого обеда. Он был

такой усталый, как после трудного военного похода или

путешествия по пустыне. И когда, голодный, он мечтал

об обеде, в кабинет вошёл государственный секретарь,

а за ним ещё четверо.

— Сегодняшняя корреспонденция вашего королевско-

го величества, — сказал секретарь.

Матиушу показалось, что секретарь усмехнулся. Это

так его рассердило, что он топнул ногой и крикнул:

— Что это такое, сто людоедов и один крокодил! Вы

хотите, чтобы я ослеп?! Ведь такого мешка писем ни

один король не может прочесть. Как вы смеете шутить

над королём? Я вас посажу в тюрьму.

Но чем больше Матиуш кричал, тем больше понимал,

что неправ, только ему не хотелось в этом признаться.

— Ваши служащие — дармоеды, они ничего не жела-

ют делать! Умеют только бросать письма в мусорную

яму или давать мне для прочтения.

4 4

По счастью, в эту минуту вошёл старший министр и

приказал унести мешок с письмами, а секретарю велел

подождать в соседней комнате, пока он поговорит с ко-

ролём о том, как быть с королевской корреспонденцией.

— Господин старший министр, я не могу разрешить,

чтобы письма, написанные мне, выбрасывались непро-

читанными на помойку. Разве я не должен знать, в чём

нуждаются дети моей страны? Разве хорошо, что маль-

чик из-за того, что у него нет ботинок, не может ходить

в школу? Это несправедливо, и я очень удивляюсь, что

министр юстиции допускает такие вещи. Правда, мой

друг король Бум-Друм тоже ходит без ботинок, но у них

жаркий климат, и они ещё дикари.

Долго продолжалось совещание короля Матиуша со

старшим министром. Вызывали и секретаря, который в

течение двадцати лет просматривал адресованные ко-

ролю-отцу и даже ещё королю-деду письма и имел боль-

шой опыт.

— Ваше королевское величество, при жизни короля-

деда ежедневно приходило сто писем. Это были хоро-

шие времена. Во всём государстве тогда умели писать

только сто тысяч жителей. С того времени, как король

Павел Разумный построил школы, научились писать два

миллиона жителей. И тогда стало приходить ежедневно

от шестисот до тысячи писем. Я один уже не мог спра-

виться и взял пять помощников. А когда милостивый

наш ныне правящий король Матиуш подарил дочке ка-

питана пожарной охраны куклу, начали писать письма

дети. Мы ежедневно получаем от пяти до десяти тысяч

писем. Больше всего писем приходит по понедельникам,

потому что в воскресенье дети не ходят в школу и у них

4 5

много свободного времени, а так как они любят короля,

они ему пишут. Я хотел просить разрешения взять ещё

пять служащих, так как мои пять помощников не могут

справиться, но…

— Знаю, знаю, — сказал Матиуш. — Но что за польза

от чтения, если потом эти письма идут на помойку?

— Письма должны быть прочитаны, так как есть кни-

га, в которую вносится каждое письмо под номером и,

если можно его прочесть, записывается — кто о чём

пишет.

Матиуш хотел увериться, правду ли говорит секретарь,

и спросил:

— А среди вчерашних писем, которые лакей нёс на

помойку, была просьба о ботинках?

— Не помню, но это можно проверить.

Двое служащих принесли огромную книгу, и там дей-

ствительно под номером 47 358 624 137 были записаны

имя, фамилия и адрес того мальчика, а в графе содер-

жания письма было записано: просьба о ботинках, что-

бы ходить в школу.

— Я служу в течение двадцати лет, и в моей канцеля-

рии всегда был порядок.

Матиуш был справедлив. Он подал секретарю руку и

сказал:

— Сердечно вас благодарю.

Тогда придумали такой способ.

Письма будут прочитываться, как это делалось до сих

пор, служащими. Наиболее интересные письма будут

отбираться для Матиуша, но чтобы писем было не боль-

ше ста. Письма с просьбами будут прочитаны отдельно,

и двое служащих будут проверять, правда ли то, что в

них написано.

4 6

— Этот мальчик пишет, что ему очень нужны ботинки.

А может быть, он лжёт. Король пошлёт ему ботинки, а

он, может быть, их продаст и купит себе разную чепуху.

Матиуш должен был признать, что это соображение

разумно. Он помнил, как на войне в их отряде был один

солдат, который продавал сапоги и покупал водку, а по-

том снова приходил за сапогами, уверяя, что они у него

разорвались.

Очень жаль, что людям нельзя верить, но что поде-

лаешь?

— Можно сделать так: когда служащие удостоверят-

ся, что это правда, королевская канцелярия вызовет

ребёнка на аудиенцию, и ваше величество вручит ему

лично то, о чём он просил.

«Это хорошая мысль, — подумал Матиуш. — Я хочу

принимать во время аудиенций не только иностранных

послов и министров, но и детей».

Итак, теперь Матиуш знал, что ему как королю детей,

следует делать. Утром до двенадцати у него будут уро-

ки. В двенадцать королевский завтрак. Потом час ауди-

енции для послов и министров; потом, до обеда, чтение

писем. После обеда аудиенция для детей, потом засе-

дание с министрами до самого ужина. А потом спать.

Когда план дня был составлен, Матиушу стало груст-

но. Ведь ни одного часочка не оставалось у него на игры.

Но что делать? Он — король, хоть и маленький, а ко-

роль должен заботиться не о себе, а обо всех.

Может быть, немного позже, когда он даст всем то,

что им нужно, у Матиуша будет и для себя немного сво-

бодного времени.

«Ведь я же путешествовал. Видел столько интерес-

ного, был месяц на море, был в стране людоедов, те-

4 7

перь могу уже не развлекаться, а взяться за королевс-

кую работу».

Сказано — сделано.

Утром Матиуш учился, потом ему читали письма.

Читал служащий очень быстро, а так как долго сидеть

на одном месте Матиушу было трудно, он слушал, рас-

хаживая по кабинету с заложенными за спину руками.

Доктор посоветовал, чтобы в те дни, когда тепло и хоро-

шая погода, чтение писем происходило в королевском

саду. И это было приятно.

Аудиенции были очень многолюдны. Приходили ино-

странные послы спрашивать, когда соберёт Матиуш

первый парламент, потому что они хотят приехать и

посмотреть, как народ начнёт управлять. Приходили

министры с фабрикантами, которые брались построить

качели и карусели во всём государстве, спросить коро-

ля, как он желает, чтобы это было сделано. То приезжа-

ли со всего света разные люди — объявить, что их ко-

роли хотят жить в дружбе с королём Матиушем.

Если король Матиуш дружит с Бум-Друмом, королём

людоедов, то, наверно, и ими не пренебрежёт, потому

что хоть они и дикари, но уже перестали есть людей.

— У нас уже тридцать лет не едят людей, — говорит

один.

— У нас последнего человека съели сорок лет тому

назад. И это был исключительный случай. Он был боль-

шой лентяй, притом шалопай, так что от него никакой

пользы не было. А так как он был жирный, то, когда его

пятый раз судили за то, что он ничего не хочет делать,

все единогласно решили, что его надо съесть.

Король Матиуш был теперь уже более осторожен, сам

ничего не обещал, велел всё записывать, что они гово-

4 8

рили, и сказал, чтобы пришли за ответом через неделю,

потому что он должен посоветоваться с министром ино-

странных дел, что вообще всё выяснится только на со-

вещании совета министров.

Аудиенции для детей были очень приятными. В трон-

ный зал по очереди впускали мальчиков и девочек, и

Матиуш вручал им то, о чём они просили в письмах.

Каждый ребёнок имел свой номер, и на приготовленном

пакете стоял тот же самый номер. Потому что никого не

пускали на аудиенцию, пока служащий не удостоверял-

ся, что то, о чем просят, действительно необходимо, и

пока по приказу Матиуша это не было куплено в магази-

не. Таким образом, был образцовый порядок, и каждый

уходил довольный.

Один получил тёплое пальто, другой книжки, которые

были нужны для занятий, а купить их было не на что.

Кто хорошо рисовал, получал краски. Один мальчик очень

просил скрипку, потому что давно уже играл на губной

гармонике, и это ему надоело. Он даже сыграл Матиушу

на гармонике и очень обрадовался, когда получил новую

скрипку в красивом футляре.

Иногда дети на аудиенции просили что-нибудь но-

вое, о чём не писали в письме, и это Матиуша очень

сердило.

Одна девочка, которой Матиуш дал новое платье на

свадьбу тёти, попросила куклу до самого неба.

— Ты глупая, — сказал Матиуш, — а если будешь

слишком много хотеть, то не получишь и платья.

Вообще Матиуш теперь был уже опытным королём, и

одурачить его было не так легко, как раньше.

4 9

Однажды, во время послеобеденной аудиенции, Ма-

тиуш услышал какой-то необычный шум в приёмной.

Сначала он не удивился, потому что дети, освоившись,

сидели в ожидании аудиенции не так уж тихо. Но этот

шум был иной. Казалось, кто-то ссорился. Матиуш по-

слал лакея узнать, что там происходит. Лакей вернулся

и доложил, что какой-то взрослый упорно требует, что-

бы его пропустили к королю. Это заинтересовало Мати-

уша, и он приказал его впустить.

Вошёл длинноволосый молодой господин с портфе-

лем под мышкой и, даже не поклонившись, начал гром-

ко говорить:

— Ваше королевское величество, я журналист, это

значит, что я пишу в газеты. Вот уже месяц я стараюсь

попасть на аудиенцию, но меня не пускают. Мне говорят

«завтра», но завтра снова говорят, что король устал, и

опять велят прийти завтра. Сегодня я притворился, буд-

то я отец одного из детей; думал, что так скорее попаду.

Но лакеи меня узнали и не захотели впустить. А у меня

очень важное дело и даже несколько дел, и я уверен,

что ваше величество пожелает меня выслушать.

— Хорошо, — сказал Матиуш, — подождите, пока я

закончу с детьми, потому что это их часы, а потом я

поговорю с вами.

— А не позволите ли вы, ваше величество, остаться

мне в тронном зале? Я не буду мешать. А завтра я

напишу в газеты, как происходит аудиенция у короля,

это очень интересно для тех, кто читает газеты.

Матиуш приказал дать журналисту стул, тот сел и всё

время что-то записывал в свой блокнот.

5 0

— Пожалуйста, говорите, — сказал Матиуш, когда

последний мальчик вышел из тронного зала.

— Король, — начал журналист, — я не отниму много

времени.

Но вопреки этому заявлению журналист говорил очень

долго и интересно. Матиуш слушал внимательно и, на-

конец, прервал:

— Я вижу, дело действительно важное. Я приглашаю

вас поужинать со мной, а потом мы пройдём в кабинет,

и вы закончите.

До одиннадцати часов говорил журналист, и Матиуш

ходил по кабинету, заложив за спину руки, и вниматель-

но слушал. Матиуш впервые видел человека, который

пишет в газеты, и должен был признать, что это умный

человек и, хотя и взрослый, совершенно не похож на его

министров.

— Вы только пишете или также рисуете?

— Нет, в редакции каждой газеты есть люди, которые

пишут, и другие, которые рисуют. Если бы вы, ваше

величество, пожелали посетить нашу газету, мы были

бы счастливы.

Матиуш давно уже не выезжал из дворца, так что

охотно воспользовался приглашением и назавтра же

поехал в редакцию.

Это был большой дом, украшенный в честь Матиуша

флагами, коврами и цветами. На первом этаже стояли

огромные машины, на которых печатали газету. Выше

была контора, откуда газеты посылали на почту и про-

давали.

Ещё выше была редакция, где за столами сидели

люди, которые писали то, что тотчас же внизу печатали.

5 1

Сюда приносили телеграммы со всего света, звонил

телефон, бегали перемазанные мальчики и несли испи-

санную бумагу в типографию, там писали, тут рисовали,

там гудела машина. Совсем как на войне во время на-

ступления. На серебряном подносе подали Матиушу

свежую газету, где была его фотография, изображавшая,

как во время аудиенции он принимает детей. И было

напечатано, что говорили дети Матиушу и что Матиуш

им отвечал.

Матиуш целых два часа провёл в редакции, и ему всё

очень понравилось, особенно же то, что здесь всё так

быстро делается. Теперь он не удивлялся, что в газете

написано обо всём, что случилось: какие были пожары,

какие кражи, кто попал под машину и что делают короли

и министры во всём мире. Журналист был прав, газеты

знают всё.

— А почему вы не знали тогда, что я удрал на фронт,

а тут была только фарфоровая кукла?

— О, мы прекрасно это знали, но мы не всё пишем.

В газетах пишется только то, что нужно, а остальное мы

знаем только для себя. Народ не должен знать всего, и

за границей обо многом не должны знать.

Вечером Матиуш снова долго разговаривал с журна-

листом. Значит, так.

Всё, что делает Матиуш, это не реформа. Матиуш не

реформатор, но может им стать. Матиуш хочет сделать

так, чтобы управлял весь народ. Тогда надо сделать два

парламента: в одном будут управлять взрослые, в дру-

гом — дети. Пусть дети также выберут своих депутатов

и пусть скажут, что они предпочитают — шоколад, кук-

лы, перочинные ножи или что-нибудь другое. Может

быть, они предпочтут конфеты, а может быть, ботинки,

5 2

а может быть, захотят получать деньгами, и каждый купит

себе то, что ему нравится.

Дети, так же, как и взрослые, должны иметь свою

газету, и чтобы она выходила ежедневно. В эту газету

они должны писать, что они просят короля для них сде-

лать, а не так, чтобы король делал то, что придёт ему в

голову. Потому что король не может знать, кто чего хо-

чет, не может знать всего, а газета всё знает. Например,

тогда не все дети получили шоколад, потому что в де-

ревнях чиновники сами его съели, и дети даже не знали,

что им полагается шоколад, и всё потому, что у них нет

своей газеты.

Это было для Матиуша так ясно, что ему казалось,

что он сам давно уже об этом думал. Четыре вечера

подряд он советовался с журналистом, всё обдумал и

на ближайшем совете министров попросил слова.

— Господа министры! — начал Матиуш и выпил воды,

так как собирался говорить долго. — Мы решили, что

управлять страной должен весь народ, чтобы весь на-

род мог сказать, что ему нужно. Но вы забыли, господа,

что народ — это не только взрослые, но также и дети.

У нас несколько миллионов детей, и они тоже должны

управлять. Пусть будут два парламента: один — для

взрослых, и там будут депутаты взрослых и министры

взрослых, а другой — для детей, и там дети будут де-

путатами и министрами, Я король и взрослых, и детей,

но если взрослые находят, что для них слишком ма-

ленький, пусть выберут себе взрослого короля, а я оста-

нусь королём детей.

Матиуш четыре раза пил воду и говорил очень долго,

и министры поняли, что это не шутка, что сейчас речь

5 3

идёт не о шоколаде, не о коньках или качелях, а об очень

важной реформе.

— Я знаю, что это трудно, — закончил Матиуш свою

речь. — Все реформы трудны. Но надо начать. Если

мне не удастся сделать всё как надо, мои реформы

завершит мой сын или внук.

Министры склонили головы. Так долго и так умно

Матиуш никогда ещё не говорил. Это правда — дети

тоже народ, следовательно, имеют право управлять. Но

как это сделать? Сумеют ли они, не слишком ли они

глупые?

Сказать, что дети глупые, министры не могли, ведь

Матиуш тоже был ребёнком. Ну, что ж: надо будет по-

пробовать.

Газету для детей учредить можно; Матиуш привёз

много золота, так что деньги есть. Но кто будет писать

в эту газету?

— Журналист у меня уже есть. Министром будет

Фелек.

Для Матиуша было очень важно доказать Фелеку, что

он продолжает быть его другом, так как Фелек часто его

поддразнивал и говорил:

— Господская милость до порога. На войне под пуля-

ми хорош был Фелек. А на балы, в театр или на море

собирать ракушки — лучше Стасек и Еленка. Но в стра-

ну людоедов снова поехал Фелек, ведь там опасно, так

что мамочка не отпустила Стасека и Еленку. Ну, что ж,

ведь я сын простого взводного, а не господина капитана.

Может быть, опять появится какая-нибудь опасность, и

снова Фелек будет нужен.

Очень неприятно, если вас обвиняют в том, что вы

слишком горды или, хуже того, неблагодарны.

5 4

И вот сейчас появилась возможность убедить Фелека,

что он ошибается, что Матиуш помнит о нём не только

в беде. Притом Фелек постоянно бегал с детьми, его

видели на всех улицах, уж он-то хорошо знает, что нуж-

но детям.

Бедный Матиуш! Он так хотел быть настоящим коро-

лём, так мечтал сам управлять, так хотел понять всё.

Его желание исполнилось. Но Матиуш не знал, сколько

работы, сколько забот и огорчений падёт на его голову.

Внутри страны всё шло хорошо. Начали строить в

лесах дома для детей, таким образом, строители, ка-

менщики, столяры, печники, кровельщики, слесари и

стекольщики получили работу и были довольны, потому

что много зарабатывали. Работали кирпичные заводы,

лесопильни, стекольные заводы, была выстроена спе-

циальная фабрика коньков, прибавились четыре боль-

шие фабрики конфет и шоколада.

Были сделаны специальные клетки для диких зверей

и вагоны для перевозки их по железной дороге. Трудно

и дорого было сделать вагон для слонов и верблюдов.

Специальный вагон надо было придумать для жирафа,

у которого очень длинная шея. За городом садовники

устроили зоологический сад. Были выстроены два боль-

ших дома, куда со всей страны депутаты должны были

собираться на совещания, чтобы решать, как управлять,

какие издавать законы.

Одно здание парламента было предназначено для взрос-

лых депутатов, а другое — для детей. В детском парла-

менте всё было устроено так же, как и у взрослых, только

ручки у дверей были ниже, чтобы даже самые маленькие

5 5

депутаты могли сами открывать двери. Стулья были низ-

кие, чтобы у детей ноги не болтались в воздухе, окна были

ниже, чтобы дети могли смотреть на улицу, когда совеща-

ние будет не очень интересным.

Все были довольны — ремесленники и рабочие тем,

что получили работу, фабриканты — что получили за-

казы, дети — что король о них думает. Дети читали

свою газету, где каждый писал что хотел, и те, которые

не умели читать, теперь успешно учились, потому что

хотели знать, что происходит, а также писать в свою

газету.

Родители и учителя были довольны, что дети стали

прилежнее. И драк в школах теперь было меньше, пото-

му что каждый хотел, чтобы его любили, чтобы его выб-

рали в депутаты.

Теперь Матиуша любили не только войска, но почти

все. Все удивлялись, как такой маленький король так

быстро научился хорошо управлять. Народ не знал,

сколько у Матиуша было забот. Хуже всего было то,

что иностранные короли всё больше и больше ему

завидовали.

— Что он вообразил? — говорили они. — Мы уже

давно управляем, а Матиуш хочет сразу быть первым.

Не трудно быть добродетельным за чужой счёт. Бум-

Друм дал ему золото, и Матиуш распоряжается. И где

это видано, чтобы белый король дружил с людоедами?

Обо всём этом Матиуш знал от своих шпионов, и

министр иностранных дел предостерегал его, что может

быть война. Матиуш очень не хотел войны. Не хотел

отрываться от работы. Что бы тогда было? Ремесленни-

ки снова были бы отправлены на войну, и дома оста-

лись бы незаконченными. А Матиуш хотел, чтобы уже

5 6

этим летом дети выехали в деревню, а осенью собра-

лись оба парламента: взрослых и детей.

— Что же делать, чтобы не было войны? — спраши-

вал Матиуш, расхаживая большими шагами по кабинету,

заложив за спину руки.

— Надо, чтобы иностранные короли поссорились

между собой и чтобы самые сильные из них подружи-

лись с Матиушем.

— Ах, это было бы замечательно. Я думаю, что гру-

стный король, тот, который играет на скрипке, мог бы с

нами подружиться. Он мне говорил тогда, что вовсе не

хотел со мной воевать, я его меньше всех побил, пото-

му что он был в резерве, и он сам мне советовал, что-

бы я ввёл реформу для детей.

— Это очень важно, то, что вы говорите, ваше коро-

левское величество, — сказал министр иностранных

дел. — Да, он может с нами подружиться, но два дру-

гих останутся навсегда нашими врагами.

— Почему? — спросил Матиуш.

— Один недоволен, что у нас будет управлять народ.

— Но это его не касается!

— Очень даже касается: ведь если об этом узнает его

народ, он тоже захочет управлять, не захочет быть са-

мым отсталым, не позволит ему всем распоряжаться. И

у него будет революция.

— Ну, а другой?

— Другой? Гм, с ним можно договориться. Он злится

на то, что дикие короли теперь любят нас больше, чем

его. Раньше чёрные и жёлтые короли присылали ему

подарки, а теперь присылают нам. Но с ним можно

договориться, можно предложить ему, чтобы он дружил

с жёлтыми королями, а мы будем дружить с чёрными.

5 7

— Хорошо, нужно будет попробовать. Я не хочу вой-

ны, — решительно сказал Матиуш.

В тот же вечер король Матиуш сел писать письмо

грустному королю, который играл на скрипке: «Мне до-

несли шпионы, что иностранные короли завидуют тому,

что Бум-Друм присылает мне золото, и что, по всей

вероятности, они опять на меня нападут. Так что прошу

Ваше Королевское Величество стать моим другом и с

ними поссориться».

Много писал Матиуш о своих реформах, просил сове-

та, что делать дальше. Писал о том, сколько у него

работы, как трудно быть королём. И просил, чтобы гру-

стный король не огорчался, если кто-нибудь в парла-

менте крикнет: «Долой короля!», потому что этот чело-

век ведь может быть чем-нибудь недоволен, например,

тем, что король не сделал чего-то, чего тому хотелось,

но зато другие довольны.

Была уже поздняя ночь, когда Матиуш положил перо.

Он вышел на балкон королевского дворца и долго смот-

рел на свою столицу. На улицах горели фонари, но в

окнах домов было темно, все уже спали.

И Матиуш подумал: «Все дети спят спокойно, только

я один не сплю и должен ночью писать письма, чтобы

не было войны, чтобы спокойно закончить дома в де-

ревне, чтобы дети могли выехать туда на лето. Каждый

ребёнок думает только о своих занятиях и игрушках, а у

меня даже нет времени учиться, потому что я должен

думать обо всех детях моего государства».

Матиуш вошёл в комнату, где были его игрушки. Они

лежали забытые и запылённые.

— Мой миленький паяц, — сказал Матиуш своему

паяцу, — ты, наверно, сердишься, что я так давно с тобой

5 8

не играл. Что делать? Ты деревянный паяц, и если тебя

не сломать, ты лежишь себе и ничего тебе не нужно. А

я должен думать о настоящих людях, которым нужно

очень много.

Матиуш лёг, погасил свет и собирался уже заснуть,

как вдруг вспомнил, что не написал ещё письмо друго-

му королю о том, чтобы он дружил с жёлтыми королями

из Азии, а Матиушу оставил его африканских друзей.

Что тут делать? Надо, чтобы оба письма были от-

правлены одновременно. Откладывать нельзя. Что бу-

дет, если война начнётся раньше, чем эти письма будут

получены?

Матиуш встал, хотя у него от усталости болела голо-

ва, и писал до самого утра длинное письмо другому

иностранному королю. И так после бессонной ночи сно-

ва работал он целый день. И этот день был для Мати-

уша очень трудным.

Были получены телеграммы из приморского города,

что король Бум-Друм прислал целый корабль диких зве-

рей и золота, но король соседней страны не разрешает,

чтобы всё это провозили через его государство.

Пришли послы иностранных королей, сказали, что

они не хотят, чтобы через их государства возили подар-

ки людоедов, что если один раз Матиушу разрешили,

это не значит, что всегда так будет, что Матиуш слиш-

ком много себе позволяет, что если Матиуш однажды

их победил, то это ещё ничего не значит, так как они

купили теперь новые пушки и совершенно не боятся

Матиуша.

Вообще послы говорили так, как будто хотели поссо-

риться, и один даже топнул ногой, так что церемоний-

5 9

мейстер должен был сделать ему замечание, что этикет

не позволяет топать, когда говорят с королём.

Матиуш сначала покраснел от гнева — ведь в его жилах

текла кровь Генриха Вспыльчивого, а когда они сказали,

что не боятся Матиуша, готов был крикнуть: «И я вас

тоже не боюсь! Можем попробовать и увидим, чья

возьмёт!»

Но через минуту Матиуш побледнел и начал говорить

так, будто бы не понимал, чего они хотят:

— Господа послы, вы напрасно сердитесь. Я вовсе не

хочу, чтобы ваши короли меня боялись. Сегодня ночью

я написал вашим королям письма, где пишу, что хочу с

ними дружить. Прошу вас передать эти письма. Тут

только два письма, но я сегодня же напишу и третье.

Если вы не хотите пропускать подарки Бум-Друма через

ваши страны бесплатно, я охотно заплачу. Я не знал,

что это причиняет вашим королям неприятности.

Послы не знали, что написал Матиуш их королям, так

как конверты были заклеены и запечатаны королевской

печатью, поэтому ничего больше не сказали, только

пробурчали что-то под нос и удалились.

А у Матиуша было совещание с журналистом, потом

другое — с Фелеком, потом — с министрами. А ещё

аудиенция, а ещё подписывание бумаг. А ещё смотр

войск. Так как была как раз годовщина битвы, которую

королевское войско выиграло во времена Витольда По-

бедителя.

Вечером Матиуш был такой усталый и бледный, что

доктор очень огорчился.

— Нужно беречь здоровье, — сказал доктор, — вы,

ваше величество, мало едите и мало спите. Вы, ваше

6 0

величество, растёте и можете заболеть чахоткой, и бу-

дете харкать кровью.

— Я уже вчера харкал кровью, — сказал Матиуш.

Доктор ещё больше забеспокоился, осмотрел Матиу-

ша, но выяснилось, что это не чахотка, что у Матиуша

выпал зуб, поэтому у него шла кровь.

— Где этот зуб? — спросил церемониймейстер.

— Я выбросил его в корзину для бумаг.

Церемониймейстер ничего не сказал, но подумал: «Хо-

рошие наступили времена! Королевские зубы выбрасы-

вают на помойку!» Так как в придворном этикете было

сказано, что королевские зубы должны быть оправлены в

золото и сложены в ящик, выложенный брильянтами, а

ящик должен храниться в сокровищнице.

Нужно во что бы то ни стало устроить съезд королей:

во-первых, Матиуш был у них с визитом, значит, теперь

должен пригласить их к себе. Во-вторых, нужно торже-

ственно, в присутствии всех королей, открыть первое

заседание парламента. Дальше, нужно показать им но-

вый зоологический сад. И что самое главное, нужно

договориться, хотят они быть с ним в дружбе или нет.

Посылались письмо за письмом, телеграмма за теле-

граммой, министры уезжали и приезжали, дело было

очень важное: или дружба с королями и спокойная рабо-

та, чтобы всё было хорошо и чтобы всем было хорошо,

чтобы было много работы и за работу хорошая плата,

чтобы всё было дешёвое и хорошее, — или новая война.

Заседания происходили днём и ночью. То же самое

было во дворце Матиуша, то же самое во дворцах ино-

странных королей.

6 1

Однажды пришёл посол и сказал:

— Мой король хочет жить в согласии с королём Мати-

ушем.

— А почему ваш король готовит новые войска и стро-

ит новые крепости? Кто не хочет вести войну, тот не

строит новых крепостей.

— Мой король проиграл одну войну, — сказал по-

сол, — так что теперь должен остерегаться, но это

вовсе не означает, что он хочет напасть на короля

Матиуша.

Однако шпионы доносили, что этот первый король

угрожает больше всех. Собственно говоря, не столько

сам король хотел воевать — он был старый и уста-

лый, как его старший сын, наследник престола. Шпи-

оны Матиуша даже подслушали один разговор короля

с сыном.

— Отец, ты уже стар и немощен, — говорил сын. —

Лучше будет, если ты отдашь мне трон, уж я с Матиу-

шем справлюсь.

— А что плохого сделал тебе Матиуш? Он очень при-

ятный мальчик и мне очень нравится.

— Нравится, нравится!.. Но он написал письмо грус-

тному королю, чтобы тот от нас отделился, чтобы он

дружил с ним. Другому королю он хочет отдать всех

жёлтых королей, а себе оставить Бум-Друма и чёрных

африканских королей. А кто тогда будет у нас, кто тогда

будет присылать нам золото да подарки? Как только мы

останемся одни, они подружатся с Матиушем и втроём

нападут на нас. Мы должны построить две новые крепо-

сти и увеличить количество солдат.

Сын старого короля всё знал, потому что у него тоже

были свои шпионы, которые ему обо всём доносили.

6 2

Старый король должен был согласиться увеличить ко-

личество войск и построить ещё одну крепость. Он бо-

ялся, что, если будет война, и он снова её проиграет,

сын его скажет:

— Я же говорил тебе, что так будет! Нужно было от-

дать мне трон и корону, тогда бы этого не случилось.

И так продолжалось всю осень и зиму — было совер-

шенно неизвестно: кто с кем будет дружить.

Только когда Матиуш послал письма, что приглашает

всех в гости, короли должны были сказать правду —

хотят они приехать или нет.

Ответ на приглашение пришёл такой:

Конечно, мы охотно приедем, но ставим условие, что-

бы Матиуш не приглашал Бум-Друма. Мы, белые коро-

ли, не хотим сидеть за одним столом с людоедами. Наше

хорошее воспитание и наша королевская честь не по-

зволяют нам брататься с дикарями.

Бедного Матиуша очень обидел такой ответ, ведь это

означало, что он плохо воспитан и лишён чувства чести.

Министр иностранных дел советовал сделать вид, что

он этого не заметил и не понял, но Матиуш ни за что не

хотел на это согласиться.

— Не хочу притворяться, что я не понимаю. Нет так

нет. Они оскорбили не только меня, но и моего друга,

который присягнул мне в верности, который готов по-

жертвовать жизнью, чтобы спасти меня в случае опас-

ности в воде, в огне и в воздухе, который в доказатель-

ство того, как он меня любит, хотел, чтобы я его съел!

Да, он дикий, очень дикий, но он хочет исправиться. Он

мой настоящий друг, он мне доверяет, и ни он ко мне, ни

я к нему шпионов не посылаем. А белые короли фаль-

шивые и завистливые. И я им всё это напишу.

6 3

Министр иностранных дел испугался не на шутку.

— Ваше королевское величество, вы не хотите войны,

а такой ответ — это верная война. Можно им написать,

но иначе.

Снова Матиуш не спал всю ночь, вместе с министра-

ми обдумывал ответ. Итак:

Король Матиуш именно для того подружился с Бум-

Друмом, чтобы Бум-Друм перестал быть людоедом, Бум-

Друм обещал Матиушу, что больше не будет есть лю-

дей. Если Бум-Друм не сдержал слово, то только пото-

му, что боится, чтобы его не отравили жрецы, так как

негритянские жрецы не хотят, чтобы народ перестал быть

диким. В общем, Матиуш готов проверить, перестал ли

Бум-Друм быть людоедом, и дать белым королям ответ.

Заканчивая письмо, Матиуш писал:

«И уверяю Ваши Королевские Величества, что и мне

дорога моя честь и честь моего чёрного друга, и я готов

защищать эту честь ценою своей крови и жизни».

Это означало, что иностранные короли должны быть

осторожнее, что Матиуш не позволит себя оскорблять и

что хотя он и не хочет этого, готов начать новую войну.

Иностранные короли написали:

Хорошо, если Бум-Друм перестал быть людоедом, мы

готовы приехать к Матиушу одновременно с ним.

Иностранные короли, а собственно только первый,

хотели протянуть время, так как его новые крепости ещё

не были готовы. Они думали так: «Если Матиуш напи-

шет, что Бум-Друм уже не людоед, мы напишем, что

чёрные короли лгут, что они вероломные, что верить им

нельзя, так что приехать к Матиушу отказываемся».

Они не ожидали, что Матиуш подстроит им новый

фокус! Как только Матиуш получил ответ, он заявил:

6 4

— Лечу на самолёте к королю Бум-Друму. Хочу удос-

товериться, что он уже не ест человеческое мясо.

Напрасно министры отговаривали Матиуша от такого

рискованного путешествия — ветер может бросить са-

молёт на землю, пилот может заблудиться, может не

хватить бензина, наконец, может что-нибудь испортить-

ся в моторе.

Даже владелец завода, который должен был сделать

этот самолёт и рассчитывал немало на этом заработать,

отговаривал Матиуша:

— Я не могу ручаться, что у самолёта, находящегося

в течение пяти дней в воздухе, не будет никаких повреж-

дений. Самолёты обычно летают в холодных странах.

Мы ещё не знаем, не испортится ли что-нибудь от жары.

Может сломаться какой-нибудь винтик, а в пустыне ведь

нет механика, который мог бы исправить повреждённый

самолёт.

В общем, самолёт не сможет поднять никого, кроме

пилота и Матиуша. А как Матиуш будет объясняться с

Бум-Друмом без профессора, который знает пятьдесят

языков?

Матиуш кивал головой, что да, действительно, он

понимает, что это очень трудное и опасное путешествие,

что он действительно может погибнуть в песках пусты-

ни, что без профессора будет очень трудно объясниться

с Бум-Друмом, но в конце концов сказал, что решил

лететь и полетит.

Он попросил владельца завода не жалеть денег и

вызвать самых лучших мастеров, достать самые луч-

шие инструменты и материалы и сделать самолёт как

можно лучше и как можно скорее.

6 5

Владелец завода отложил все заказы, самые луч-

шие механики работали в три смены днём и ночью.

Главный инженер завода так много вычислял, что в

конце концов сошёл с ума и должен был два месяца

провести в больнице. А Матиуш ежедневно приезжал

на завод в королевском автомобиле и по нескольку

часов сидел там и тщательно осматривал каждую труб-

ку и каждый винтик.

Какое впечатление произвело это известие в стране и

за границей, легко себе представить. В газетах ни о чём

другом не писали, только о королевском путешествии.

Матиуша называли «Королём Воздуха», «Королём Пус-

тыни», «Матиушем Великим» и «Матиушем Безумным».

— Ну, теперь-то ему конец, — говорили завистники.

— Дважды Матиушу везло, но этот номер ему не

пройдёт.

Долго искал Матиуш лётчика. Явились двое: один

пожилой человек без ног и без одного глаза, а второй —

Фелек.

Этот безногий пилот был именно тем старшим меха-

ником, который собирал самолёт. Он летал ещё тогда,

когда самолёты не были так совершенны, как теперь, и

часто падали. Он падал семь раз; в четырёх случаях он

только сильно расшибся, но ничего не повредил, на

пятый — потерял глаз, на шестой — ему раздробило

ноги, а на седьмой — сломало два ребра и было такое

сотрясение мозга, что он целый год лежал в больнице и

потерял дар речи. Он и теперь говорил плохо. После-

дний случай отбил у него охоту летать, но он очень любил

самолёты и поступил на завод, чтобы делать их и хотя

бы смотреть на них, если уж сам летать не может.

6 6

Но с королём Матиушем он полетит: руки у него креп-

кие, а один хороший глаз вполне сойдёт за два.

Фелек понял, что не может сравниться с таким опыт-

ным пилотом, и уступил ему, тем более что думал, как

все остальные, что в это путешествие легко отправить-

ся, но трудно из него возвратиться.

Итак, «Безумный Матиуш» отправился в путь со сво-

им безногим товарищем.

Сидит себе офицер белого гарнизона у телеграфиста,

курит трубку и болтает о том о сём.

— Вот собачья жизнь, сидишь тут в этой негритянской

деревне у самой пустыни — и света божьего не видишь.

С того времени, как тут был король Матиуш, по сей день

постоянно провозят через нашу деревню клетки с дики-

ми зверями и мешки с золотом от короля Бум-Друма,

так что стало ещё хуже. Такие дикие звери будут жить в

столице Матиуша среди белых людей, а я — человек и

должен до самой смерти сидеть в этой пустыне! Раньше

хоть негры бунтовали, так что с ними иногда воевали. А

теперь, как подружились с королём Матиушем, сидят

тихо, не нападают на нас. Чёрт знает, зачем мы здесь?

Ещё год или два такой жизни, пожалуй, и стрелять ра-

зучишься.

Телеграфист хотел что-то сказать, но тут затрещал

телеграф.

— Какая-то телеграмма.

Аппарат стучал, а на белой бумажной ленте начали

появляться буквы.

— Ого, интересная новость!

— А что такое?

6 7

— Ещё не знаю. Вот: «Завтра в шестнадцать часов

король Матиуш приедет поездом, чтобы лететь через

пустыню самолётом к королю Бум-Друму. Самолёт этот

также прибудет поездом. Когда будут выгружать само-

лёт, надо сломать какое-нибудь колёсико, чтобы король

Матиуш не мог лететь. Совершенно секретно».

— Понимаю, — сказал капитан, — наверно, нашим

королям не нравится дружба Матиуша с Бум-Друмом.

Это очень неприятный приказ. Сами не хотели дружить

с людоедами и Матиушу мешают. Это большое свин-

ство. Но ничего не поделаешь: я офицер и приказ дол-

жен выполнить.

Он сейчас же позвал верного солдата и приказал ему

переодеться носильщиком.

— На станции все носильщики негры, и Матиуш, уви-

дав одного белого, наверняка наймёт его присмотреть

за дикарями, чтобы ничего не испортили. Тут-то ты и

должен вывинтить колёсико, чтобы испортить самолёт.

— Слушаю! — сказал солдат, переоделся носильщи-

ком и пошёл на станцию.

Приехал Матиуш. Негры его обступили. Матиуш пока-

зывает жестами, что надо выгрузить машину, только

очень осторожно, чтобы чего-нибудь не испортить. Бо-

ится Матиуш, что его не поймут. И вдруг появляется

белый человек, Матиуш очень обрадовался.

— Я хорошо заплачу вам, — сказал он, — только вы

им всё объясните и следите за ними.

Тем временем прибегает капитан, будто бы только сию

минуту он узнал о приезде Матиуша.

— Что? Самолётом? Хо-хо, прекрасное путешествие.

Как — уже завтра? Пусть король останется у нас на

6 8

несколько дней. Отдохнёт. Ну, пойдёмте, господа, зав-

трак ждёт.

Матиуш охотно согласился, но лётчик ни за что не

хотел идти.

— Я предпочитаю проследить своим единственным

глазом, чтобы они ничего тут не натворили.

— Я за ними послежу, — говорит переодетый носиль-

щиком солдат.

Но безногий лётчик упёрся. Нет и нет. Пока самолёт

не снимут с платформы и не соберут, он не двинется ни

на шаг.

Ну, что же делать, если он такой упрямый. Выгружают

негры — отдельно крылья, отдельно ящик с мотором,

отдельно пропеллер — и всё это собирают под наблю-

дением пилота. Переодетый носильщик пробует от него

избавиться, но это ему не удаётся. Пришлось угостить

его усыпляющей сигарой. Пилот только несколько раз

затянулся и уснул.

— Пусть лётчик поспит. Он очень утомлён путеше-

ствием. Да и вы заработались, — сказал белый носиль-

щик неграм. — Вот вам деньги.

Негры ушли. Пилот спал, а солдат тем временем от-

винтил самое важное колёсико, без которого самолёт не

мог летать, и зарыл это колёсико под фиговой пальмой

в песке.

Через час лётчик проснулся — ему было немного

стыдно, что он заснул во время работы, — и закончил

сборку самолёта, который негры покатили на колёсах до

самого лагеря.

— Ну что? — тихо спросил солдата офицер.

— Всё в порядке, — ответил солдат. — Отвинченное

колёсико зарыто под пальмой, может быть, принести?

6 9

— Нет, не надо, пусть там лежит.

Ещё солнце не взошло, когда Матиуш начал готовить-

ся в дорогу. Взял запас воды на четыре дня, немного

еды и два револьвера. Залили бензин, взяли масла,

чтобы смазать мотор. И ничего больше. Самолёт нельзя

было перегружать.

— Можно лететь.

Но что это? Мотор не работает. Что бы это могло быть?

Ведь пилот сам его укладывал, сам собирал.

— Нет колёсика! — крикнул летчик, — Кто мог отвин-

тить колёсико?

— Какое колёсико? — спросил офицер.

— Тут, тут было колёсико. Без него нельзя лететь.

— А вы не взяли запасного колёсика?

— Что же я, сумасшедший? Я взял только то, что

могло в дороге сломаться или испортиться, а колёсико

ни сломаться, ни испортиться не могло.

— Может быть, его забыли привинтить?

— Как это! Я сам его привинтил, ещё на заводе. Я

вчера его видел, когда вынимали мотор из ящика. Это

кто-то сделал умышленно.

— Если это колёсико блестящее, могли взять негры,

они очень любят блестящие вещи.

Матиуш, опечаленный таким невезением, молча сто-

ял у самолёта, и вдруг он заметил возле крыла маши-

ны, в песке, что-то блестящее.

— Что это там блестит? Ну-ка посмотрите.

Каково же было всеобщее удивление, когда этим блестя-

щим предметом оказалось именно потерянное колёсико.

— Что за дьявольская страна! — крикнул пилот. —

Какие странные вещи творятся здесь! Сколько живу на

7 0

свете, никогда не засыпал во время работы, а вчера

первый раз в жизни уснул. Многое портилось и лома-

лось в моих самолётах, но никогда ещё не отвинчива-

лось именно это колёсико, которое крепче всего привин-

чено. И как оно здесь очутилось?

— Надо торопиться, — сказал Матиуш, — мы и так

потеряли целый час.

Не меньше их был удивлён офицер, но больше всех —

солдат, который, теперь уже в обычном своём костюме,

стоял неподалёку.

«Это проделка чёрных дьяволов — негров», — поду-

мал он. Так оно и было.

Когда негры пошли в кабачок, они начали говорить об

этой странной машине, которую выгружали из поезда.

— Совсем как птица. Говорят, что белый король поле-

тит на ней к людоеду Бум-Друму.

— Чего только не выдумают эти белые, — качали они

головами.

— А для меня, — сказал один старый негр, — не так

удивительна белая птица, как этот белый носильщик.

Тридцать лет работаю у белых, а не помню, чтобы ког-

да-нибудь белый пожалел чёрного рабочего и дал ему

деньги раньше, чем тот кончит работу.

— И откуда он взялся? Разве он приехал вместе с

ними?

— Даю слово, это кто-то из здешних, переодетый

носильщиком. Он слишком хорошо для белого говорит

на нашем языке.

— А разве вы не заметили, что этот безногий механик

уснул, когда белый носильщик дал ему сигару? Навер-

но, это была усыпляющая сигара.

— Тут что-то не так, — решили все.

7 1

Закончив работу, белый носильщик ушёл, а негры сели

неподалёку от пальмы, под которой было зарыто коле-

сико. И вдруг один из них закричал:

— Смотрите, на песке следы! Там что-то закопали. Я

помню, что до прихода поезда песок под пальмой был

нетронутым.

Начали рыть, нашли колёсико и тотчас же обо всём

догадались.

Что делать? Белые хотят подложить Матиушу свинью,

а негры любят Матиуша. Они немало заработали денег

с того времени, как начали снимать с верблюдов тяжё-

лые клетки, ящики и мешки и погружать в вагоны этого

дышащего огнём дракона, которого белые называют

«поезд».

Что же делать? Подойти и отдать Матиушу колёсико?

Но офицер белого гарнизона может их строго за это

наказать. Посоветовались и решили прокрасться ночью

в лагерь и подбросить колёсико.

Так и сделали. И вот благодаря помощи добрых не-

гров Матиуш, хоть и с трёхчасовым опозданием, смог

отправиться в дорогу.

Заблудились!

Кто сам не пережил этого, тот не понимает, сколько

ужаса заключено в этом слове. Если ты заблудился в

лесу, то у тебя кругом хоть деревья, ты можешь набре-

сти на шалаш или на сторожку лесничего. В лесу у тебя

ягоды, ручей — можешь напиться воды, заснуть под

деревом. Если заблудится корабль, на корабле есть

люди, они могут развеселить, утешить, есть запас еды,

7 2

виднеются какие-нибудь острова. Но вот так, вдвоём,

заблудиться в воздухе, над пустыней, — это, пожалуй,

самое страшное, что может ждать человека. Ни спро-

сить, ни посмотреть, даже ни заснуть хоть ненадолго,

чтобы освежиться.

Сидишь на этой странной птице и думаешь — вот

она мчится как стрела, но неизвестно куда, мчится,

пока есть бензин и масло, и падает замертво, когда

запас их кончится. А вместе со смертью этого велика-

на — конец надеждам, тебя ждёт смерть в раскалён-

ных песках пустыни.

Два дня тому назад они пролетели над вторым оази-

сом, сегодня в семь часов утра должны были пролететь

над третьим, а в четыре часа дня быть в стране Бум-

Друма. Часы их маршрута были подсчитаны двадцатью

учёными профессорами, и подсчитаны точно, с учётом

силы ветра. Направление у них было прямое, ведь в

воздухе нет надобности обходить какие-либо препят-

ствия.

Что же случилось?

В семь часов утра они должны были пролетать над

третьим, последним оазисом, а между тем уже без двад-

цати минут восемь, а под ними всё песок и песок.

— Долго мы можем ещё держаться в воздухе?

— Самое большое шесть часов. Бензина, может быть,

хватило бы и на дольше, но масла эта бестия столько

выпивает, что не знаешь, как быть. Жарко ей, хочется

пить, ничего удивительного.

Они понимали эту жажду, потому что запас питьевой

воды тоже был на исходе.

— Пейте вы, ваше величество, — мне меньше нужно

воды, потому что ноги мои остались дома и вода им уже

7 3

не нужна. Ох, и трудно мне будет после падения полз-

ком возвращаться домой, чтобы отыскать свои ноги.

Казалось, он шутил, но Матиуш видел, что у храброго

лётчика в глазах стояли слёзы.

Семь часов сорок пять минут.

Семь часов пятьдесят минут.

Восемь часов.

А оазиса всё не видно.

Если бы была буря или гроза, не жалко было бы по-

гибать. Но всё шло так хорошо! На десять секунд рань-

ше пролетели первый оазис, с опозданием на четыре

секунды пролетели второй. Летят с той же самой скоро-

стью, ну, хоть бы на пять минут опоздали. А то — на

целый час!

Уже почти у цели, уже сегодня должно было закон-

читься это последнее опасное путешествие Матиуша. Всё

зависело от этого путешествия. И что же?

— Может быть, изменить направление? — советует

Матиуш.

— Направление изменить легко. Мой самолётик по-

слушный, стоит пальцем пошевелить. Как он прекрасно

идёт! Это не его вина, что так случилось. Не горюй, мой

птенчик. Изменить направление — и какое выбрать? Я

думаю, надо лететь дальше. Может быть, это опять

какая-нибудь дьявольская проделка, как с колёсиком. Как

это оно могло пропасть и тотчас же отыскаться? Опять

мотор хочет пить. На тебе, дурень, рюмку масла, но

помни, что пьянство всегда влечёт за собой несчастье,

а тебя в особенности ожидает горькая доля.

— Оазис! — вскрикнул вдруг Матиуш, который не

отрывал глаз от подзорной трубы.

7 4

— Тем лучше, — сказал пилот, такой же спокойный в

удаче, как был спокоен минуту назад в беде.

— Оазис так оазис. Опоздание на час пять минут.

Ничего страшного. У нас запас на три часа больше, чем

нужно. Всё потому, что ветер нам мешает. А ну-ка, на-

пьёмся сейчас вместе. — Лётчик налил себе кружку воды

и чокнулся с маслёнкой.

— Твоё здоровье, братишка.

И, обильно залив масла в машину, сам выпил целую

кружку воды.

— Ваше величество, извольте дать мне на минуту

подзорную трубу, посмотрю и я одним глазом на это

диво. Хе-хе, хорошенькие деревца у Бум-Друма. А вы,

ваше величество, уверены, что Бум-Друм перестал быть

людоедом? Быть съеденным — это ещё не самое пло-

хое, если знаешь, что тебя, по крайней мере, похвалят,

что ты вкусный. Но я жёсткий и жилистый, притом буль-

он из сломанных рёбер не очень-то питательный.

Матиуш не мог надивиться, как этот молчаливый че-

ловек, который почти ничего не говорил всю дорогу в

поезде, вдруг стал весёлым и разговорчивым.

— Ваше величество, а вы уверены, что это тот самый

оазис? Может быть, мы опять наткнёмся на проклятые

пески, так уже лучше сесть здесь?

Матиуш не был уверен — ведь сверху всё выглядит

иначе. Но садиться нельзя, здесь они могут встретить

разбойников или попасть в лапы диких зверей.

— Может быть, мы немного снизимся, чтобы рассмот-

реть получше?

— Хорошо, — сказал Матиуш.

Они летели очень высоко, чтобы было не так жарко, —

приходилось экономить масло. Но сейчас можно было не

7 5

экономить, до конца путешествия оставалось несколько

часов.

Самолёт заворчал, дрогнул — и начал опускаться.

— А это что? — удивился Матиуш и тут же крикнул:

Вверх, как можно скорее вверх!

И в ту же минуту около десятка стрел вонзились в

крылья самолёта.

— Ты не ранен? — с беспокойством спросил Матиуш.

— Ничуть, — сказал лётчик. — Хорошо же нас прини-

мают, нечего сказать.

Ещё несколько стрел прожужжало рядом с самолё-

том, и путешественники снова поднялись высоко.

— Теперь я уверен, что это тот самый оазис. Разбой-

ники слишком далеко в лес не заходят, потому что им

там нечего делать. Они кочуют невдалеке от лесов Бум-

Друма и располагаются в ближайшем оазисе.

— Значит, мы будем возвращаться не самолётом, а

на верблюдах?

— Очевидно, Бум-Друм отправит нас, как и в первый

раз. В стране Бум-Друма, пожалуй, можно было бы по-

лучить масло, но бензина там, разумеется, нет.

— Если так, — сказал лётчик, — можно рискнуть.

Порядочный машинист, если опоздал, едет быстрее,

чтобы прибыть вовремя. И я так сделаю: пущу машину

с самой большой скоростью, чтобы прибыть точно по

расписанию. Может быть, это мой последний полёт, так

я уж воспользуюсь случаем.

И пустил мотор с такой скоростью, что уже через

минуту и оазис, и разбойники остались далеко позади.

— А стрелы не вредят? — спросил Матиуш.

— Нисколько, пусть себе болтаются.

7 6

Летят, летят, летят, летят. Мотор, хорошо смазанный,

работает как надо. Опять начинают попадаться то кус-

ты, то низкие деревья.

— Хо-хо, моя лошадка уже чувствует конюшню, —

шутит лётчик.

Выпили последнюю воду, доели остатки еды, чтобы

не приезжать голодными. Ведь неизвестно, сколько бу-

дет продолжаться торжественная церемония встречи,

пока их накормят.

Начали осторожно спускаться, снизили скорость, так

как Матиуш уже издалека заметил серый песок лесов

Бум-Друма.

— Ну, хорошо, — говорит пилот, — а есть там в лесу

какая-нибудь полянка? Ведь мы не можем сесть на

деревья. Правда, однажды я сел в лесу, собственно го-

воря, не столько я сел, сколько самолёт меня высадил.

Тогда-то я и потерял глаз. Я был тогда ещё молод, и

самолёты были молодые и непослушные.

Как раз перед дворцом, то есть перед королевским

шатром Бум-Друма, была большая поляна. И теперь,

пролетев уже совсем низко над лесом, самолёт искал

эту поляну.

— Немного правее! — крикнул Матиуш, глядя в под-

зорную трубу. — Слишком далеко, надо вернуться. Ле-

вее, меньше круг, хорошо.

— Вот, вижу, вижу, да, поляна, но что это?

— Вверх! — крикнул перепуганный Матиуш. Снова

поднялись выше. До их ушей донёсся снизу такой крик,

как будто орал весь лес.

Вся поляна перед королевским шатром была полна

людей. Голова к голове.

7 7

— Что-то случилось. Или Бум-Друм умер, или у них

какой-то праздник.

— Да, но мы ведь не можем опуститься им на головы.

— Мы должны подниматься и опускаться до тех пор,

пока они не поймут, что надо разойтись, иначе мы их

раздавим.

Семь раз поднимались они вверх и снижались, пока

дикари не поняли, что большая птица хочет сесть на

поляне, отошли назад к деревьям, и самолёт спокой-

но сел.

Только Матиуш ступил на землю, как к нему подбежа-

ло какое-то лохматое существо и изо всех сил обхватило

его за шею.

Когда Матиуш немножко постоял, и у него уже не

кружилась голова и перед глазами не мигало, он уви-

дел у своей щеки курчавую голову негритянского ре-

бёнка, а когда ребёнок поднял голову и посмотрел ему

в глаза, Матиуш сразу же узнал королевскую дочь,

милую Клю-Клю.

Матиуш не понимал, что происходит. Всё случилось

так быстро, что ему казалось, что он видит это во сне.

Сначала Матиуш увидел Бум-Друма, связанного верёв-

ками. Бум-Друм лежал на костре, а около него стояли

чёрные жрецы. Все жрецы были страшные, но один был

особенно страшный: у него было два крыла, две головы,

четыре руки и две ноги. Так он был одет. В одной руке

он держал какую-то доску, на которой было что-то нари-

совано или написано кровью, а в другой руке держал

зажжённый фонарь. Матиуш догадался, что Бум-Друма

7 8

должны сжечь. Тут же стояли связанные его двести жён,

и каждая держала в руке отравленную стрелу, остриём

направленную в собственное сердце. Дети Бум-Друма

ужасно плакали, ходили на четвереньках или с жалоб-

ным видом кувыркались. Одна только маленькая Клю-

Клю тянула Матиуша за руку в сторону отца и что-то

говорила, но что — Матиуш не понимал. Матиуш на

всякий случай вынул револьвер и выстрелил в воздух.

В эту самую минуту Матиуш услышал позади себя

крик. Это крикнул лётчик, замахал руками в воздухе,

посинел и упал замертво на землю.

Тогда дикари начали орать так, что Матиуш подумал,

что они сошли с ума. А жрец с двумя головами разрезал

верёвки Бум-Друма, начал танцевать какой-то дикий

танец, потом вошёл на костёр, на котором только что

лежал Бум-Друм, и дотронулся зажжённым факелом до

хвороста.

Хворост, по-видимому, был пропитан каким-то легко

воспламеняющимся составом, потому что тут же вспых-

нуло сильное пламя, и Матиуш и Клю-Клю едва успели

отскочить в сторону, так как тоже могли загореться.

Самолёт стоял недалеко от костра, одно крыло его

загорелось, раздался треск, и он взорвался. Тут жёны

Бум-Друма схватили Матиуша на руки и посадили на

золотой трон. А потом Бум-Друм и все младшие короли

и князья клали головы на ступени трона, брали правую

ногу Матиуша и трижды ударяли ею себе по шее, говоря

при этом какие-то слова, которых Матиуш не понимал.

Тело мёртвого лётчика завернули в материю, пропи-

танную такими ароматными маслами, что у Матиуша

закружилась голова.

7 9

«Что всё это значит?» — спрашивал себя Матиуш.

Случилось что-то необычайное, но что? Похоже на

то, что Матиуш спас жизнь Бум-Друму и всем его жёнам.

Кажется, Матиушу не угрожает теперь никакая опасность.

Но разве можно быть в чём-нибудь уверенным в стране

этих странных людей?

Откуда явилось такое множество негров? Что они

собираются делать? Они уже разожгли в лесу несколько

тысяч костров и танцевали, играли и пели. Каждый ор-

кестр играл своё, каждое племя пело свои песни.

То, что тут были не только подданные Бум-Друма,

Матиуш узнал по одежде. Одни, по-видимому, были из

лесов, так как одежда их состояла из растений и птичь-

их перьев, другие носили на спине панцири громадных

морских черепах, третьи были в обезьяньих шкурах,

четвёртые совсем голые, только в носу и в ушах у них

болтались украшения.

Матиуш не был труслив, он не раз смело смотрел

смерти в глаза. Но один, вдали от дома, среди стольких

тысяч дикарей, один-одинёшенек… Нет, это было уже

слишком даже для мужественного сердца Матиуша. А

когда он вспоминал славного товарища, который погиб

столь таинственным образом, его охватила такая жа-

лость, что он громко заплакал.

Матиуш занимал отдельный шалаш, сделанный из

львиных и тигровых шкур, и думал, что может свободно

выплакаться, что его никто не слышит. Но он ошибся.

Маленькая Клю-Клю не спала, маленькая Клю-Клю не

отходила от Матиуша ни на шаг. Он увидел её при свете

громадного брильянта. Клю-Клю плакала вместе с ним.

Положив свою маленькую ручку на его голову, она зали-

валась горькими слезами.

8 0

О, как жалел Матиуш, что он не знал языка людоедов.

Клю-Клю рассказала бы ему обо всём. Она что-то гово-

рила, говорила очень медленно и по нескольку раз по-

вторяла одно и то же слово, надеясь, что так Матиуш

поймёт. Показывала ему что-то жестами. Но из всего

этого Матиуш догадался о двух вещах: что Клю-Клю

является самым верным его другом на свете и что Ма-

тиушу не угрожает никакая опасность — ни сейчас, ни

в будущем.

Несмотря на усталость, Матиуш не спал всю ночь.

Только под утро крики немного затихли, и Матиуш ус-

нул. Но его снова разбудили, снова посадили на трон,

и каждая группа негров подносила ему подарки. Мати-

уш улыбался, благодарил, но понимал, что во всём мире

не найдётся столько верблюдов, чтобы перевезти всё

это через пустыню. К тому же иностранные короли

перед самым его отъездом заявили, что будут пропус-

кать через свои государства только клетки с дикими

зверями, и ничего больше, сколько бы Матиуш ни пред-

лагал им денег.

«Как жаль, — подумал Матиуш, — что в моём госу-

дарстве нет своего порта и своих кораблей».

И если уж хотите знать, Матиуш подумал ещё о том,

что если бы вспыхнула новая война и он снова бы её

выиграл, иностранному королю пришлось бы отдать ему

один морской порт, чтобы Матиуш не зависел от их

милости.

Матиуш охотно остался бы ещё с неделю, чтобы от-

дохнуть, но не мог, а что будет, если без него вспыхнет

война? Как справится он с чтением писем? Ведь он

должен был ежедневно читать по сто писем и ста детям

давать во время аудиенции всё, что им необходимо.

8 1

— Надо возвращаться, — сказал Матиуш Бум-Друму,

показал на верблюда и махнул рукой на север.

Бум-Друм понял.

Потом Матиуш показал, что хочет взять домой тело

храброго лётчика.

Бум-Друм понял.

Когда развернули пропитанную благовониями ткань,

Матиуш увидел своего мёртвого товарища: он был те-

перь совершенно белый и твёрдый, как мрамор. Его

положили в ящик из чёрного дерева и показали Матиу-

шу жестами, что он может его взять.

В другой ящик положили остатки сожжённого самолё-

та. Матиуш знаками показал, что этого он не возьмёт. К

его удивлению, Бум-Друм так этому обрадовался, точно

сожжённый самолёт был чем-то необыкновенно важным.

Ну хорошо, но Матиуш не знал самого главного: ест

ли ещё Бум-Друм людей или нет? Не было иного спосо-

ба узнать этого, как только взять Бум-Друма с собой. И

Матиуш взял Бум-Друма. И уже знакомой дорогой тро-

нулся королевский караван через пустыню.

И только в своём кабинете, в своей столице, понял

Матиуш все странные вещи, свидетелем которых он был

в стране людоедов. Профессор, который знал пятьде-

сят языков, всё объяснил Матиушу.

Давным-давно, когда один из предков Бум-Друма за-

хотел перестать есть людей и был за это отравлен, вер-

ховный жрец диких сделал такое предсказание.

Настанет время, когда людоеды изменятся. Будет так:

однажды вечером покажется огромная птица, у которой

будет железное сердце, а в правом крыле десять отрав-

ленных стрел. Эта птица семь раз облетит поляну коро-

8 2

левской столицы и снизится. У этой птицы будут огром-

ные крылья, четыре руки, две головы, три глаза и две

ноги. Одна голова и две руки этой птицы будут отравле-

ны одной из десяти стрел и умрут. Дважды раздастся

гром. Тогда верховный жрец будет сожжён. Треснет же-

лезное сердце громадной птицы. И останется от неё

только кусок мрамора, горсть пепла и белый человек,

который станет королём всех чёрных королей. И тогда

негры перестанут быть людоедами и начнут учиться у

белых разным искусствам и мудрости. А пока птица не

покажется, ничего нельзя менять. И каждый король,

который захочет что-нибудь изменить раньше этого,

должен погибнуть от огня или яда.

Бум-Друм выбрал огонь. И как раз тогда, когда долж-

но было произойти торжественное сожжение Бум-Друма

и отравление его двухсот жён, появился самолёт с дву-

мя путешественниками. Матиуш вызвал два грома, а

лётчик — то есть две руки и один глаз птицы — погиб,

уколовшись по неосторожности одной из десяти отрав-

ленных стрел разбойников. Верховный жрец доброволь-

но сжёг себя, огромная птица сгорела, а Матиуш стал

королём не только всех людоедов, но и всех чёрных

королей. Итак, отныне людоеды уже никогда не будут

есть людей; они хотят учиться читать и писать, не будут

продевать в нос ракушки и кости и одеваться будут так,

как все люди.

— Это прекрасно! — воскликнул Матиуш. — Пусть

Бум-Друм пришлёт сюда сто негров, наши портные на-

учат их шить одежду, наши сапожники научат их шить

сапоги, а наши каменщики — строить дома. Пошлём им

граммофоны, чтобы они научились красивым мелоди-

8 3

ям, пошлём трубы, барабаны и флейты, потом скрипки

и рояли. Научим их нашим танцам и подарим им зуб-

ные щётки и мыло.

— Я знаю, что я сделаю, — воскликнул Матиуш, — я

устрою в столице Бум-Друма беспроволочный телеграф!

Тогда можно будет вести с ними дела, потому что каж-

дый раз ездить так далеко очень трудно.

И Матиуш вызвал королевских мастеров и приказал

сделать для Бум-Друма двадцать костюмов, двадцать

пар сапог и двадцать шляп. Парикмахер остриг ему

волосы. И Бум-Друм на всё соглашался. Ему было

только немножко не по себе, когда он съел тюбик зуб-

ной пасты и кусок душистого мыла, которое было дано

ему для мытья. С той поры четыре лакея следили за

Бум-Друмом, чтобы он снова не сделал какой-нибудь

оплошности.

На другой же день после приезда Матиуша старший

министр созвал совещание, но Матиуш просил, чтобы

его отложили. Как раз выпал красивый пушистый снег, в

королевском саду собралось около двадцати мальчиков;

были между ними и Фелек, и Стасек. Они играли так

весело, что у Матиуша сжималось сердце, когда он смот-

рел на эту игру.

— Господин старший министр, — сказал Матиуш, —

я только вчера возвратился из трудного и опасного путе-

шествия. Я всё устроил хорошо. И разве мне нельзя,

хоть я и король, один денёк отдохнуть? Ведь я малень-

кий мальчик и люблю играть. Если нет ничего особенно

важного и можно один день подождать, то я предпочёл

8 4

бы, чтобы совещание было завтра, а сегодня я буду весь

день играть с мальчиками. Такой хороший снег, навер-

но, уже последний в этом году.

Старшему министру стало жаль Матиуша, потому что

хотя Матиуш и не просил у него разрешения, а только

интересовался, можно ли ему поиграть с мальчиками.

— Один день можно подождать, — сказал министр.

Матиуш даже подпрыгнул от радости. Он надел коро-

тенькую меховую курточку, чтобы ничто ему не мешало,

и через минуту уже играл с мальчиками в снежки. Сна-

чала в Матиуша не бросали снежками, не знали, можно

ли. Но Матиуш заметил, что в него не целятся, и крик-

нул:

— Это не игра! Я в вас бросаю, а вы нет. Это не дело.

Вы не бойтесь, я сумею защититься. Снежки — это не

отравленные стрелы.

Ну, ладно. Разделились на две партии. Эти нападают,

те защищаются. Шум поднялся такой, что даже лакеи

выбежали посмотреть, что творится. Но заметили коро-

ля, удивились, ничего не сказали и ушли.

Никто не узнал бы короля, если бы не знали его в

лицо. Матиуш был весь в снегу, потому что несколько

раз падал и получил не один снежок в спину, в голову и

в ухо. Защищался он яростно.

— Слушайте! — крикнул вдруг Матиуш. — Догово-

римся так: в кого попадаёт снежок, тот будет считаться

убитым и уже в сражении участвовать не будет. Тогда,

по крайней мере, мы будем знать, кто выиграл.

Получилось нехорошо — слишком быстро все оказа-

лись убитыми. Тогда решили, что убитым будет считать-

ся тот, в кого трижды попадёт снежок. Правда, некото-

8 5

рые обманывали и даже после третьего удара продол-

жали сражаться. Но всё же стало лучше, меньше было

шума, лучше лепили снежки и внимательнее целились.

Потом опять изменили условие: убитым считался тот,

кто упал.

Чудесная была игра.

Потом вылепили из снега огромную бабу, сунули ей в

руки метлу, сделали ей глаза из угольков, а нос из мор-

кови. Матиуш то и дело бегал на королевскую кухню.

— Господин повар, дайте, пожалуйста, два уголька.

— Господин повар, дайте, пожалуйста, морковку, мы

делаем нос снежной бабе.

Повар был сердит, потому что за Матиушем вбегали

другие мальчики, а так как в кухне было жарко, снег

таял и на полу оставались следы.

— Двадцать восемь лет работаю королевским пова-

ром, но такого хлева в моей кухне ещё не помню, —

ворчал повар и сердито погонял поварят, чтобы те выти-

рали пол.

«Жаль, что в стране Бум-Друма нет снега, — подумал

Матиуш. — Я научил бы негритянских детей лепить

снежных баб».

Когда баба была готова, Фелек предложил кататься на

санях. При дворе имелись четыре пары саней, предназ-

наченных для королевских детей, и четыре пони. Зап-

рягли пони.

— Сами будем править, — сказал Матиуш конюхам. —

Будем ездить наперегонки: кто первый объедет вокруг

парка.

— Идёт, — согласились мальчики.

И Матиуш уже сел в сани, когда вдруг увидел старше-

го министра, который быстро к ним приближался.

8 6

— Наверно, за мной, — вздохнул опечаленный Матиуш.

Так оно и было.

— Простите, тысячу раз простите, ваше королевское

величество. Мне очень неприятно, что я вынужден пре-

рвать игру вашего величества.

— Что же делать. Играйте без меня, — сказал Мати-

уш мальчикам. — Так что же случилось?

— Приехал наш самый главный шпион, — шёпотом

сказал министр. — Этот шпион привёз такие новости, о

которых он не мог написать в письме, так как боялся,

что письмо может попасть в чужие руки. Мы должны

немедленно посовещаться, потому что через три часа

он снова уезжает за границу.

В это время как раз перевернулись первые сани, по-

тому что пони давно не запрягали, и он был такой злой,

что вместо того, чтобы идти вперёд, прыгнул в сторону.

С грустью смотрел Матиуш, как мальчики с хохотом

вылезали из сугроба и, отряхнувшись, стали устанавли-

вать сани. Но что поделаешь?

Матиушу было очень интересно увидеть настоящего

шпиона, потому что до сих пор он только слышал о них.

Матиуш думал, что введут какого-нибудь босого маль-

чика или деда с мешком за спиной, а вместо этого уви-

дел очень элегантного господина. В первую минуту он

даже подумал, что это министр земледелия, которого

знал хуже других, так как министр хозяйничал в дерев-

нях и редко приезжал на совещания.

— Я шеф шпионов у первого иностранного короля, —

сказал элегантный господин. — Я приехал предупредить

ваше королевское величество, что сын этого короля вче-

ра закончил строительство крепости. Но это ещё не

8 7

самое плохое. В прошлом году он втайне построил в

лесу огромный пушечный завод и совершенно готов к

войне. У него в шесть раз больше пороху, чем у нас.

— Вот негодяй! — воскликнул Матиуш. — Я в лесу

строил дома для детей, чтобы они могли на лето выез-

жать в деревню, а он делал в лесу снаряды и пушки,

чтобы напасть на моё государство и уничтожить то, что

я выстроил.

— Одну минуту, это ещё не всё, — продолжал шеф

шпионов своим приятным тихим голосом. — Он хотел

сделать нечто похуже. Зная о том, что ваше королевское

величество собирается выслать иностранным королям

приглашение на торжественное открытие парламента,

он подкупил нашего секретаря, и тот вместо приглаше-

ния должен был выслать ноту, объявляющую им войну.

— Ах, негодяй! Я сразу заметил, когда был у них в

гостях, что он меня ненавидит.

— Я ещё не кончил. О, он очень хитёр, этот сын ста-

рого короля. Если бы секретарю не удалось подменить

письма, были приготовлены две такие же бумаги с под-

дельной подписью короля Матиуша, ко двору грустного

короля и короля — друга жёлтых королей. А теперь, ваше

королевское величество, позвольте мне его оправдать.

— Но как же вы можете оправдать такого вероломного

разбойника?

— Что же, он заботится о своей стране так же, как мы

заботимся о своей. Мы хотим быть первыми, и они этого

хотят. Сердиться не следует, нужно только быть начеку.

— Так что же мне делать?

— Ваше величество, подпишите приглашения иност-

ранным королям, и я тайно увезу эти письма. Завтра

после заседания вы посоветуетесь, как и когда пригла-

8 8

сить иностранных королей, будто письма ещё не высла-

ны. Секретарю нужно дать возможность подменить пись-

ма и только в последнюю минуту их вскрыть, а его аре-

стовать.

— А как же быть с крепостью и пушечным заводом?

— Ах, глупости, — улыбнулся шеф шпионов. — Кре-

пость и завод будут взорваны. Я приехал к вашему ве-

личеству как раз для того, чтобы получить на это разре-

шение.

Матиуш побледнел.

— Как? Ведь войны ещё нет! Другое дело, во время

войны взрывать неприятельские пороховые склады. Но

так — приглашать к себе в гости как ни в чём не бывало

и вдруг причинить ему такой вред!

— Я понимаю, — продолжал шеф шпионов. — Ваше

величество думает, что это неблагородно, некрасиво.

Если ваше величество не разрешит, я этого не сделаю.

Но вряд ли это будет хорошо. У него в шесть раз больше

пороха, чем у нас.

Матиуш взволнованный ходил по кабинету.

— А как же вы это сделаете? — спросил он.

— Помощник главного инженера этого завода нами

подкуплен. Он знает точно, где что находится. Там есть

одно небольшое здание — склад досок. Об этом никто

не будет знать. Там свалено много стружек, стружки

загорятся, и будет пожар.

— Ну, так его погасят!

— Не погасят, — улыбнулся шеф шпионов и сощурил

глаза. — Потому что так уж странно получится, что как

раз лопнет главная водопроводная труба, и во всём за-

воде не будет ни капли воды. Ваше величество, вы мо-

жете быть спокойны.

8 9

— А рабочие погибнут? — снова спросил Матиуш.

— Пожары обычно бывают ночью, так что много рабо-

чих не погибнет. А в случае войны погибло бы людей в

сто, в тысячу раз больше.

— Знаю, знаю, — сказал Матиуш.

— Ваше королевское величество, мы должны это сде-

лать, — несмело вмешался старший министр.

— Я знаю, что должны! — с гневом сказал Матиуш. —

Так зачем же вы спрашиваете, разрешаю ли я?

— Нам иначе нельзя.

— Должны, нельзя… Хорошо, сожгите завод, но кре-

пость не трогайте.

Матиуш быстро подписал приглашение на открытие

парламента трём иностранным королям и пошёл в свою

комнату.

Матиуш сел у окна и смотрел, как Стасек, Фелек и

другие мальчики весело возятся с санями. Он подпёр

голову руками и подумал: «Теперь я понимаю, почему

грустный король так грустно играет на скрипке. И пони-

маю, почему он тогда не хотел, а вынужден был вести

со мною войну».

Когда должно было состояться последнее заседание,

на котором уже подписанные приглашения будут вложе-

ны в конверты и запечатаны королевской печатью, Ма-

тиуш волновался и с нетерпением ждал государствен-

ного секретаря, чтобы увидеть, как он будет класть в

конверты фальшивые письма с объявлением войны

вместо приглашения в столицу Матиуша на открытие

парламента. Его очень удивило, что сам секретарь не

явился, а явился его помощник.

9 0

— Значит, дома будут готовы? — спросил Матиуш.

— Непременно будут готовы.

— Отлично.

Итак, порядок будет такой. Торжества будут продолжаться

неделю. В первый день — богослужение, смотр войск,

парадный обед и большое представление в театре.

На второй день — открытие парламента взрослых. На

третий — открытие детского парламента. На четвёртый

день — открытие зоологического сада. На пятый — боль-

шое шествие детей, выезжающих на всё лето в дерев-

ню, в дома, которые Матиуш выстроил для них в своих

лесах.

На шестой день — большой прощальный бал для

иностранных королей. А на седьмой — отъезд гостей.

Матиуш добавил ещё к программе четвёртого дня от-

крытие памятника храброму лётчику, который погиб во

время их последнего путешествия, и большое гулянье для

чёрных королей. На всех увеселениях будут присутство-

вать депутаты обоих парламентов, и Фелек-министр бу-

дет сидеть по левую руку от Матиуша, а старший ми-

нистр — по правую. Это значит, что министр взрослых и

министр детей совершенно равны перед королём, и к

Фелеку также все будут обращаться: «Господин министр».

Когда всё обсудили, Матиуш подписал приглашения

иностранным королям: белым — на белой бумаге, жёл-

тым — на жёлтой, а чёрным — на чёрной. Белым коро-

лям приглашения были написаны чёрными чернилами,

жёлтым — красными, а чёрным королям — золотыми.

Приглашения чёрным королям должен был отвезти Бум-

Друм; приглашения жёлтым королям должен был пере-

слать их приятель — белый король. Но было заранее

9 1

договорено, что белый король задержит эти приглаше-

ния у себя. Тогда жёлтые короли обидятся на Матиуша

и не будут с ним дружить. Церемониймейстер принёс

ящик с королевской печатью. Приглашения по очереди

вкладывали в конверты, и помощник государственного

секретаря запечатывал их красным и зелёным сургучом.

Матиуш смотрел внимательно. Прежде его смешила

вся эта церемония запечатывания писем, он находил её

излишней и злился, что она так долго длится. Но теперь

он понял, как это важно.

Уже были запечатаны все письма, кроме последних

трёх. Министрам надоела эта церемония, они закурили

сигары и тихонько разговаривали, хотя регламент зап-

рещал разговаривать во время запечатывания писем

королевской печатью. Они не знали, что должно слу-

читься. Знали обо всём только Матиуш, старший ми-

нистр да министр юстиции. Позже министр иностран-

ных дел очень обижался, что ему ничего не сказали.

Помощник государственного секретаря побледнел, но

руки его ничуть не дрожали. И когда он должен был

вложить приглашения белым королям, он вдруг начал

кашлять и, сделав вид, будто не может найти носового

платка, стал шарить по карманам. И тут он так ловко

вынул из кармана, вместе с платком, подложные пись-

ма, а настоящие спрятал, что заметить это смогли толь-

ко те, кто обо всём знал.

— Ваше величество, прошу прощения, — сказал он

кротко, — но в моём кабинете выбито стекло, и я про-

студился.

— О, это ничего, — сказал Матиуш, — это моя вина,

стекло выбил я, когда мы играли в снежки.

9 2

И помощник был очень доволен, что ему так ловко

удалось подменить письма. Но тут вдруг министр юсти-

ции объявил:

— Господа министры, прошу внимания. Отложите ваши

сигары.

Все сразу же догадались, что произошло нечто важ-

ное. А министр юстиции надел на нос очки и обратился

к помощнику государственного секретаря:

— Именем закона вы арестованы как шпион и измен-

ник. Согласно параграфу 174 вы будете повешены.

У того даже глаза вылезли на лоб; он вытер со лба

пот, но продолжал притворяться спокойным.

— Господин министр, я ничего не знаю, я ничего не

понимаю. Я болен, у меня кашель. В моём кабинете

выбили стекло. Я должен идти домой и лечь в постель.

— Нет, братец, ты у меня не уйдёшь. Уж в тюрьме

тебя вылечат.

Тут входят пять тюремных стражников и надевают ему

цепи на руки и на ноги.

— Что случилось? — спрашивают удивлённые ми-

нистры.

— Сейчас увидите. Ваше королевское величество,

извольте сломать печати на этих письмах.

Матиуш вскрыл конверты и показал поддельные бу-

маги. Там было написано:

«Теперь, когда все дикие короли мои друзья, вы со-

вершенно мне не нужны. Я уже один раз вас победил,

попробую второй. И тогда вы будете меня слушаться.

Объявляю вам войну».

А пятый тюремный стражник вынул из кармана по-

мощника секретаря вместе с носовым платком смятые

приглашения белым королям.

9 3

Арестованному было приказано подписать протокол,

что всё это правда. Был вызван по телефону государ-

ственный секретарь, который и явился тотчас же, пере-

пуганный насмерть.

— Ах, мерзавец! — кричал он. — Я хотел прийти сам,

а он так меня просил, так просил, сказал, что хочет меня

заменить; купил мне билет в цирк, будто бы в цирке

такое хорошее представление, а я, дурак, ему поверил.

На суд приехали сразу пять генералов.

— Обвиняемый, говорите правду, это может облегчить

вашу участь. Если же станете вилять, будет плохо.

— Буду говорить правду.

— Как давно вы занимаетесь шпионажем?

— Три месяца.

— Почему вы стали шпионом?

— Я проиграл в карты крупную сумму и не мог от-

дать. А карточные долги, как известно, нужно платить в

течение двадцати четырех часов… Вот я и взял казен-

ные деньги.

— Вы их украли.

— Я думал, что смогу их отдать, думал, что отыграюсь.

— Ну и что дальше?

— Я снова стал играть в карты, чтобы отыграться, и

проиграл ещё больше.

— Когда это было?

— Полгода тому назад.

— А что было потом?

— Потом я всё время боялся, что будет ревизия и

меня посадят в тюрьму. И вот я поехал к иностранному

королю и стал его шпионом.

— Сколько он вам платил?

9 4

— По-разному: за важные сведения я получал много,

за маловажные — мало. Но за сегодня я должен был

получить очень много денег.

— Господа генералы-судьи, — сказал министр юсти-

ции. — Этот человек совершил три преступления: пер-

вое преступление — похищение государственных денег.

Второе — то, что он шпион. А третье — это то, что он

хотел, чтобы началась война, в которой снова погибло

бы столько невинных. Я требую для него смертной каз-

ни, согласно параграфу 174. Обвиняемый не является

военным, так что нет надобности его расстреливать, а

достаточно повесить. Что касается государственного

секретаря, то он тоже отвечает за своего помощника. Я

сам люблю ходить в цирк, но на такое важное заседание

он должен был явиться лично, а не присылать шпиона.

Это большая небрежность, и за это ему следует дать

полгода тюрьмы.

Судьи удалились на совещание, а Матиуш подошёл к

старшему министру и шёпотом спросил:

— Почему наш шпион говорил, что это должен сде-

лать секретарь, а не его помощник?

— Ах, сведения шпионов не могут быть абсолютно

точными. Шпион не может слишком много спрашивать,

это привлекло бы внимание. Он должен быть очень

осторожен.

— А как умно он посоветовал, чтобы не спешить с

арестом, а подождать, пока будет заседание, — уди-

вился Матиуш. — Меня всё время подмывало его аре-

стовать.

— О нет, так делать нельзя. Лучше всего прикинуться,

что ничего не знаешь, и захватить изменника на месте

9 5

преступления. Чтобы он уже никаким образом не мог

вывернуться.

Церемониймейстер трижды ударил серебряной тро-

стью о стол, и генералы вошли в зал.

— Объявляю приговор: государственный секретарь

приговаривается к месячному тюремному заключению,

а его помощник к повешению.

Приговорённый стал так громко плакать и просить о

помиловании, что Матиушу стало его жаль.

Матиуш вспомнил, как его самого судил военный суд,

и он остался жив только потому, что судьи поспорили,

расстрелять его или повесить.

— Вашему королевскому величеству принадлежит

право помилования. Смертную казнь можно заменить

пожизненным заключением.

Матиуш написал на приговоре:

«Заменяю пожизненным заключением».

И угадайте, в котором часу пошёл Матиуш спать?

В три часа ночи.

9 6