Терапия на четырёх лапах

Екатерина Шевичева («Школьный Вестник» №1 за 2026 год)

ТЕРАПИЯ НА ЧЕТЫРЁХ ЛАПАХ
Как помогает детям незрячий канистерапевт и его собака

Приручив собаку, человек научился использовать не только её звериное чутьё, способности прирожденного охотника, физическую силу охранника и защитника очага, но и её удивительный терапевтический эффект. Собака терпелива, отзывчива, дружелюбна и всегда готова к общению. Она способна поднять настроение, снять психическое напряжение и вывести из депрессии, готова скрасить одиночество и не позволит никому скучать. 
Терапия с помощью обученных собак — канистерапия (от лат. canis — собака) используется как один из методов медицинской и социальной реабилитации детей и взрослых. Её успешно применяют в психотерапевтических целях для нормализации эмоционального состояния, развития умственных способностей и тонкой моторики, восстановления двигательных функций, при коррекции личности, социальной адаптации и реабилитации детей с психическими, физическими и ментальными особенностями развития.
Как проводятся занятия с обученной собакой, «Школьному вестнику» рассказала Александра Легченкова — лучший канистерапевт страны по версии проекта «Лучшие собаки России».
https://vk.com/glazami_ovcharki?w=club215612031&ysclid=mdrpkm2pj8449795705

Александра окончила факультет психологии Российского государственного гуманитарного университета (Институт психологии имени Л. С. Выготского). На старших курсах она решила посвятить свою профессиональную жизнь канистерапии и уже несколько лет вместе со своей белой швейцарской овчаркой Бель оказывает помощь детям в Центре канистерапии «На Крылатских холмах».
— Александра, почему вы не стали заниматься традиционными направлениями психологической помощи, а выбрали именно канистерапию?
— Я с детства любила собак и даже мечтала стать кинологом. Раньше у меня был лабрадор, просто домашний пес, которому я уделяла всё своё свободное время, занималась с ним, сама дрессировала. К четвёртому курсу университета зрение моё стало стремительно ухудшаться, и я задумалась, что же мне делать дальше. Ведь в том направлении психологии, где мне хотелось работать, зрение было необходимо.
— А чем вы хотели заниматься как психолог?
— Я очень хотела заниматься нейропсихологией, то есть изучать работу мозга, его влияние на познавательные способности и поведение человека, или психофизиологией, которая изучает физиологические механизмы психических процессов, разных состояний и индивидуальных особенностей психики. Именно эти дисциплины мне нравились и были по-настоящему интересны.
— И вы остановили свой выбор на канистерапии?
— Да. Мне пришлось выбирать более реалистичные направления работы, и я обратила внимание на терапию с помощью обученной собаки. Тогда у меня ещё не было Бель, моей помощницы и моего верного напарника. Но я нашла нужных специалистов и пришла в Центр канистерапии «На Крылатских холмах» просто, чтобы познакомиться с этим направлением реабилитации. 
Как волонтёру мне разрешили наблюдать за работой канистерапевтов, помогать им проводить занятия. Тогда я приняла решение, что буду заниматься именно канистерапией и взяла щенка. Пока он подрастал, я окончила сертифицированные курсы. На занятия я ходила одна, набиралась опыта, работала с детьми разных возрастов, с разными проблемами здоровья.
— А когда вы познакомили свою Бель с канистерапией?
— Когда собаке исполнилось полгода, я стала брать её на занятия. Сначала она просто привыкала к людям, смотрела на детей, училась с ними контактировать. Через некоторое время я стала вводить Бель непосредственно в работу и готовить к аттестации. Мы принимали участие в различных проектах, посвящённых канистерапии. Например, в рамках «Mental Health Day», проводимого в Высшей школе экономики, мы участвовали в мероприятии, посвящённом канистерапии. Помимо собак-терапевтов там были и другие домашние питомцы.
Специалисты рассказывали о канистерапии, о влиянии общения с собаками на снятие стресса и напряженности, а студенты и сотрудники университета просто получали удовольствие от общения с животными. Также нас с Бель пригласили поучаствовать в проекте Центра социальной реабилитации для детей-инвалидов «Южное Бутово». В центре работали мои коллеги, а для меня и Бель это была своего рода стажировка.
— Что же такое канистерапия и в чём заключается её эффективность?
— Канистерапия — это один из методов реабилитации детей и взрослых с помощью специально обученной собаки. Терапию планирует и проводит канистерапевт, а собака ему ассистирует. Канистерапия снимает стресс, тревогу и напряжённость, помогает при дипрессивных и постравматических расстройствах. С её помощью можно успешно развивать коммуникативные, двигательные и социальные навыки. Ее используют при нарушениях психомоторного развития, ДЦП, при восстановлении после черепно-мозговых травм и инсультов.
Собака помогает адаптироваться к социальной жизни детям с аутизмом, с синдромом Дауна и другими ментальными расстройствами. Работают канистерапевты и с обычными (нормотипичными) детьми, без психических и психосоматических расстройств. В этом случае канистерапия используется в развивающих целях. Важно понимать, что канистерапия — это не лекарство от всех болезней, но она очень эффективна как сопровождающая реабилитация.
— Область применения канистерапии довольно широка. Что должен знать и уметь канистерапевт, чтобы помогать своим подопечным?
— Канистерапия успешно сочетает элементы кинологии (основы собаководства), этологии (знания поведения животных в естественных условиях), психологии, педагогики, реабилитологии и даже адаптивной физической культуры. Поэтому специалист должен иметь соответствующую подготовку. Зачастую в канистерапию приходят люди с базовым психологическим, дефектологическим, медицинским, логопедическим и даже кинологическим образованием. 
Дополнительные знания по дрессировке и взаимодействию с собакой специалисты получают на курсах по канистерапии. Их учат как выстраивать отношения с собакой-терапевтом, когда её можно хвалить, как с ней работать. Конечно, этому можно учиться очень долго, но в канистерапию приходят опытные люди, у которых уже есть питомцы и которые хотят применить на практике свои знания и возможности четырёхлапых партнёров. У каждого канистерапевта своя специализация, поэтому он совершенствует знания в определённой области для работы с определённой категорией людей. Лично я предпочитаю работать с детьми, потому что я с ними более комфортно себя чувствую и быстрее нахожу общий язык.
— Кто может работать канистерапевтом? Нужны для этого какие-то определённые личностные качества, способности?
— Если говорить о канистерапии с детьми, то здесь важно любить собак, любить детей и уметь с ними работать. А в целом, у канистерапевта должно быть хорошее воображение. Нужно уметь быстро ориентироваться в ситуации. Занятия никогда не проходят по заранее запланированной программе. Это живой и подвижный процесс, в котором участвуют собака и ребёнок. Предугадать, как всё пойдёт, практически нереально. Вчера ребенок с удовольствием играл с собакой в любимый футбол, а сегодня он пришёл с другим настроением. А значит, надо перестроиться и поставить перед ним другую задачу. Собака — тоже живое существо со своими потребностями и переживаниями.
— Собаки каких пород подходят для канистерапии?
— Кто-то считает, что для канистерапии подходят только лабрадоры и голден-ретриверы. По мнению моих учителей, с которыми я полностью согласна, в канистерапии важна не порода собаки, а её контакт с человеком. На аттестации прежде всего смотрят, как собака взаимодействует с канистерапевтом, насколько она управляема и ориентирована на хозяина, готова работать с детьми или взрослыми. Это должен быть верный и надёжный напарник в работе. Да, я люблю лабрадоров. У меня был лабрадор, и я знаю, что это за собака. Они безумные добряки. Но опять же, вспоминая своего лабрадора, как он на радостях нёсся к детям и головой сбивал их с ног, я бы такую собаку в ассистенты не взяла. Чтобы работать с таким псом, нужно было бы постоянно держать руку на пульсе, вовремя его контролировать. Поэтому в канистерапии порода собаки имеет второстепенное значение.
— Бытует мнение, что для канистерапии отбирают собак светлого окраса, это так?
— Это миф. (Улыбается.) У меня белая овчарка, но она выбрана не из-за цвета шерсти. Просто это белая собака. А вот на практике дети с аутизмом, например, лучше всего реагируют на чёрных собак. Так что здесь не угадаешь. В нашем центре есть собаки разных пород и с шерстью разного цвета. Каждый ребёнок сам выбирает, с какой собакой ему комфортнее общаться. 
— Как готовят собак-терапевтов, что они должны уметь, какими навыками владеть?
— Универсальных собак-терапевтов не существует, поэтому жёстких требований к их дрессировке тоже нет. Такая собака должна освоить определённый набор навыков. Это прежде всего навыки бытового послушания. Она должна легко находить контакт с человеком, понимать его без слов по жестам, мимике и поведению, мотивировать к игре и активности в целом, ходить на поводке с хозяином и другими людьми, не проявлять агрессии, не бояться шумов, не реагировать на посторонние раздражители во время работы. Ну и во всём слушаться канистерапевта, конечно.
Помимо обязательных навыков, каждая собака обучена каким-нибудь уникальным вещам, и это самое интересное. Допустим я люблю всякие трюки и занимаюсь трюковой дрессировкой. Поэтому моя собака знает много трюков. Питомцы моих коллег, например, могут уметь играть с детьми, искать предметы и прочее. Таким образом центр может предложить своим подопечным разных собак с разными возможностями.
— А где вы обучали свою собаку?
— Бель я обучала самостоятельно. Определённые знания у меня уже были, к тому же мы ходили на дрессировочную площадку центра, где я проходила обучение и проводила занятия. Каждая собака-терапевт должна пройти практический курс, около 30—50 часов, чтобы отточить необходимые навыки, показать свою готовность к работе. Затем собака проходит аттестацию, которую нужно раз в два года подтверждать. К аттестации допускаются питомцы не моложе десяти месяцев, хотя бывают и исключения.
Бель я планировала аттестовать сразу же после окончания университета, но вмешались обстоятельства. После получения диплома я полностью потеряла зрение, и мне, если честно, было не до этого. В канистерапию я смогла вернуться только через год. Нам разрешили приехать сразу на аттестацию. Сдали мы её с первого раза с хорошими результатами, и меня пригласили волонтёром вести занятия. Надо сказать, что я не очень представляла, как я смогу заниматься канистерапией в сложившейся ситуации. Но мы провели первое занятие с ребёнком и у нас всё получилось.
— Какова роль собаки в терапевтическом процессе?
— Собака выступает посредником между ребёнком и специалистом. Она привлекает внимание, вызывает доверие и мотивирует его на какие-либо действия. Канистерапевт разрабатывает индивидуальные занятия для каждого ребёнка в зависимости от нарушений его здоровья или запроса его родителей. А собака просто помогает ему достичь поставленной цели. 
Когда в терапевтическом процессе участвует собака, дети быстрее раскрываются. Перед ними живое дружелюбное существо, которое здорово оживляет общение и вызывает искренний интерес. Детям проще взаимодействовать с собакой. Подчас они быстрее запоминают их клички, чем имена канистеропевтов. Специалист в этом случае просто подсказывает ребёнку, как нужно взаимодействовать с собакой, рассказывает, что собака умеет и вообще, что с ней делать можно. Отсюда и начинается работа. 
Если это нормотипичные дети, то мы учимся с ними воспринимать пространство, ориентироваться в нём, проводим познавательные и развивающие игры с участием собаки. Если на занятие приходит ребенок с ДЦП, мы работаем с тактильной чувствительностью и тонкой моторикой, учимся снимать напряжение и расслабляться. Поглаживая собаку, дети получают совершенно новые для них ощущения. Ведь её шерсть может быть мягкой или жёсткой, длинной или короткой в разных частях тела. У собаки мокрый нос, мягкие бархатные уши, жесткие лапы, она может лизнуть руку или взять корм с ладошки, а это совершенно разный тактильный опыт. Такое общение с собакой очень хорошо работает с детьми, которые вообще мало на что реагируют.
— Были в вашей практике случаи, когда собаке не удавалось установить доверительные отношения с ребёнком?
— В моей практике таких случаев не было. Но я знаю, что мои коллеги работают со страхами детей и даже фобиями. Ведь некоторые действительно боятся собак, да и вообще животных. В этом случае ребёнка знакомят с собакой постепенно. Сначала ему издалека показывают домик, где она живет. Потом он может со стороны посмотреть, как другие дети играют с собаками и так далее. Постепенно у ребёнка появляется интерес, и он идёт на контакт. Помню, у нас был мальчик, которому собаки вообще не были интересны. Он приходил на занятия, садился и играл. Вскоре игры других детей с собаками стали привлекать его внимание. Он подходил и смотрел на всех со стороны, а потом и самому захотелось принять участие. Но мы никого не заставляем общаться с собакой. Желание у ребёнка должно возникнуть естественным образом.
— Как проходят занятия по канистерапии?
— Обычно я провожу канистерапию следующим образом. На первом занятии мы знакомимся. Причём собаку я включаю в процесс сразу. Если я замечаю, что ребёнок пока не готов общаться с собакой или боится её, я отвожу Бель в угол, где она лежит и ждёт своего часа. Мы общаемся с ребёнком. Я спрашиваю, как его зовут, сколько ему лет, есть ли у него дома собака, знакомлю его с собакой. 
Бель довольно внушительных размеров, поэтому я её укладываю, чтобы она визуально казалась меньше и ребёнок не испугался. Я предлагаю ему попросить у собаки лапу и поздороваться. Чтобы ребёнку не было страшно, я кладу его ладонь на мою, и мы здороваемся с собакой вместе. 
Если есть у ребёнка желание погладить Бель, я показываю, как это нужно сделать. Многие дети сразу боятся гладить чужую собаку, поэтому поглаживание мы начинаем с хвоста, потом гладим спину. Затем я предлагаю ребёнку посмотреть, а что же эта собака умеет. Бель показывает несколько трюков. Я объясняю, как можно управлять собакой с помощью «волшебного» мяча, есть у меня такой мячик. А потом я спрашиваю, что ребёнку больше всего понравилось. 
У каждого предпочтения свои. Одни просят повторить трюки. Другим интересно, что ещё умеет Бель. Кроме этого, на первом занятии я рассказываю детям о собаках, какие бывают породы, показываю на примере других собак, занимающихся в это время в помещении центра. Мы ищем отличия, сравниваем их. Если ребёнок совсем маленький, то мы просто гладим собаку, учимся её расчёсывать. Потом ребёнок прощается с Бель. Кто-то снова просит её лапу, кидает мячик ей на прощание, наливает воду в миску, кто-то ничего не делает и уходит.
Ну а дальше занятия строятся, исходя из интересов ребёнка. Понравились ему трюки, учимся делать с собакой трюки. Тут и моя фантазия включается. Например, я могу попросить ребёнка запомнить трюки, которые выполняет Бель, а потом их повторить в той же последовательности. При этом ребёнку нужно одновременно следить за тем, что она делает, какие жесты и голосовые команды я ей даю, как я управляю собакой. Так мы развиваем память и внимание. Такие занятия хорошо подходят для дошкольников и детей младшего школьного возраста.
Часть занятия мы оставляем на игру. Например, играем в прятки: прячем мячик от собаки, она его ищет. Потом прячем мяч от ребёнка. Так можно тренировать внимание. Ведь многие дети рассеяны, поэтому мы с собакой учим их внимательно осматривать все ящики, коробки и прочее в поисках спрятанного мяча. 
— Сколько длится одно занятие и сколько их нужно пройти, чтобы получить желаемый результат?
— Обычно занятие длится 20-30 минут. Но с маленькими детьми мы работаем меньше, чем со школьниками, так как любое занятие — это высокая эмоциональная нагрузка. Малыши легко перевозбуждаются. Заниматься можно до бесконечности, пока у ребёнка есть желание и интерес. Один мальчик ходил в наш центр лет пять, пока школу не закончил. Так что всё индивидуально.
— Александра, насколько целесообразно готовить собак-терапевтов для личного использования, например, как готовят собак-проводников для незрячих?
— Особого смысла я в этом не вижу. Канистерапию может проводить собака только в паре со специалистом. То есть некорректно называть собаку канистерапевтом. Да, есть собаки-диагносты и собаки, оказывающие психологическую поддержку человеку. Таких собак стали готовить и в нашей стране. Но они обучены определённым навыкам и подготовлены для выполнения определённых задач. Например, для людей, страдающих депрессивными расстройствами, паническими атаками, тревожными или эмоциональными расстройствами, готовят собак эмоциональной поддержки. Такая собака чувствует состояние хозяина и старается переключить его внимание на себя, пытается с ним играть, ласкается к нему, вытаскивая таким образом человека из состояния паники, тревоги и нервоза.
— Как влияет работа в области канистерапии на саму собаку? Они ведь устают также, как люди.
— Для этого и существует аттестация, где проверяется готовность собаки переносить различные нагрузки. Мы с Бель работаем раз в неделю полный рабочий день. Бывали моменты, когда к нам на занятия приходило по 10-12 детей, и собака выдерживала. Но я всегда отслеживаю состояние Бель. Это моя задача — вовремя обнаружить, что собака устала, дать ей отдохнуть и полежать в стороне, переключив ребёнка на что-нибудь другое. После канистерапии собака отдыхает, и мы занимаемся какими-нибудь простыми вещами, которые ей нравятся. Но в целом, собака легко привыкает к нагрузке.
— Саша, пока вы работаете как волонтёр. А в перспективе вы планируете сделать канистерапию своей основной профессией?
— Планирую. (Смеётся.) Я этим вопросом активно занимаюсь, но у меня это не очень получается. Я всегда честно говорю, что я не вижу. Поэтому, когда я обращаюсь в разные организации, собеседование заканчивается после того, как об этом узнают. Стереотипов в нашем обществе ещё хватает.
— На ваш взгляд, канистерапия может стать профессией для незрячего специалиста? 
— Тут всё зависит от человека. Если ему это будет нравится, значит у него это будет получаться. А если ему ещё и возможность работать дадут, то он прекрасно будет работать и справляться со своими обязанностями. Ну вот если у меня была бы такая возможность, я бы с удовольствием работала официально. Почему бы и нет.
— А вы пробовали работать с незрячими детьми?
— Да, у меня был такой опыт, правда непродолжительный. Ко мне однажды привели незрячего мальчика трёх лет. Я провела с ним одно занятие и поняла, что канистерапия с незрячим ребёнком существенно отличается от работы с другими детьми. Начинать такую терапию нужно не со знакомства с собакой, а с изучения помещения. С незрячими всё должно выстраиваться по-другому. Больше времени нужно потратить именно на ориентировку в новом пространстве, чтобы ребёнок не терял собаку. Собственно, это и приключилось с моим незрячим подопечным. Я уверена, что для незрячих канистерапия будет очень полезна. Если честно, мне бы хотелось продолжить работу с такими детьми.
— Опишите плюсы и минусы работы канистерапевта.
— К плюсам можно отнести саму возможность незрячего работать в этой области. Индивидуальная работа для нас вполне доступна. А если собака хорошо подготовлена, то работать ещё легче. Мне, например, не нужно контролировать Бель, поэтому все свои знания и силы я трачу непосредственно на ребёнка.
При желании можно сделать удобный график работы в организации или работать на себя частным образом.
Из минусов — это неизбежные ограничения в работе. Мне сложно заниматься с группой. Особенно, если это дети с различными нарушениями здоровья. В этом случае мне нужен помощник.
Кроме того, незрячему сложно трудоустроиться, так как общество не готово адекватно принимать незрячего канистерапевта.
Еще один минус — работа канистерапевта зависит от готовности его собаки. С собакой нужно заниматься постоянно. Правильно воспитать и выдрессировать собаку не так просто, как кажется. Подчас это сложно даже зрячим специалистам.
Помимо работы, собака должна заниматься ещё чем-нибудь. Собаки-терапевты нашего центра дополнительно принимают участие в спортивных занятиях, проходят регулярные тренировки с хозяевами. Собаке так проще, ведь у неё помимо работы есть ещё какая-то деятельность. Это как у людей — профилактика выгорания и способ переключения.
— А чем вы занимаетесь в свободное от работы время?
— Мы с Бель занимаемся кинологическим фристайлом, это танцы с собаками, и довольно успешно выступаем на общих основаниях в различных соревнованиях. Это наиболее перспективное для нас направление. Танец я придумываю сама, включая в него свои любимые трюки.
Также мы с Бель занимаемся спортивным послушанием. Есть такая международная спортивная дисциплина — обидиенс для собак (от англ. obedience — «послушание»). Собака под руководством проводника должна выполнять упражнения с максимальной точностью, скоростью без дополнительного поощрения со стороны владельца. Это более высокий уровень бытового послушания собаки. 
Лично у меня тоже есть хобби — я на барабанах играю! (Улыбается.) 
А ещё я веду занятия по бытовому послушанию и трюковой дрессировке для тех, кто хочет лучше понимать свою собаку и действительно заниматься с ней.